Кащей

- Это что ещё такое?!

Перепуганная лиса только теперь обратила внимание, у кого спалась от Трезора! Приехали: вместо спасения попала из огня да в полымя!

- Здесь что, приют для бездомных лисиц?

Лиса до последнего мечтала, что хозяева окажутся милыми старичками и угостят её курочкой, и теперь была обескуражена не меньше Яги. Курочки, ясное дело, уже не дождёшься, как бы самой не попасть как кур в ощип. Она не знала, поедает Яга лисиц или предпочитает использовать их на воротник, но было ясно, что дело – труба.

- А ну-ка, выметайся! — приказала Яга, но лиса и не подумала выполнить приказ: в клетке Яге до неё не дотянуться, а значит, здесь куда безопаснее, чем снаружи. Тоскливо положив мордочку на передние лапы, лиса жалобно посмотрела на Ягу и горестно вздохнула.

- Нет в жизни счастья, — пробормотал она.

Яга вздохнула, схватила клетку и вынесла её на улицу.

- Брысь с глаз моих! — приказала Яга и захлопнула дверь.

Собака всё-таки выполнила приказ и доставила играющего зверя (развелось игроков, работать некому!) по назначению. Но дело не сдвинулось с мёртвой точки ни на шаг. И это очень плохо.

Лиса недоверчиво глянула на избушку. Яга просто ушла, оставив её на свободе? Это невероятно! Или тут какая-то изощрённая месть?

- Собака? - Лиса присмотрелась, не затаилось ли где вредное четвероногое, успешно маскировавшееся под обычную дворняжку все прошедшие годы.

Похоже, что нет.

Лиса медленно, опасаясь подвоха, выбралась из клетки и на мгновение застыла, ожидая грома с небес, диких победных криков и злобного рычания затаившихся в засаде монстров. Но ничего такого не произошло, и лиса моментально дала стрекача.

Ровно в восемь утра Кащей подошёл к двери спальни и начал ждать, когда царевна проснётся. Действие газа закончилось давным-давно, но почему-то царевна ещё дрыхла, как сферический послеобеденный кот.

Кащей вслушивался в тишину и верил собственным ушам: кроме мерного тиканья обычных часов с кукушкой, никаких звуков! Не похоже это на поведение царственных особ. Любой царский отпрыск обязан устроить шумное пробуждение, переходящее в буйное помешательство на почве похищения. Особенно если во рту нет кляпа и свободны руки-ноги.