Первое правило стрелка

В ответ дерево чуть слышно прошелестело кроной. А может быть, Реджи это просто показалось.

Богатыри, словно они только и ждали разрешения, двинулись дальше.

Цепь тоже внушала уважение. Вне всякого сомнения, она была золотая, толщиной сантиметров десять. Расстояние между соседними витками было чуть больше метра.

Кота в поле зрения не оказалось. Русалки на ветвях, впрочем, тоже.

Реджи попытался угадать, какой следующий ход сделают богатыри, и не промахнулся.

— Кот! — заорали они хором. — Выходи, разговор есть!

Как ни странно, просьба подействовала.

Сначала раздалось довольно громкое мяуканье, а потом с нижней ветки аккурат на ближайший к ней виток цепи спрыгнул кот.

Кот тоже был под стать дереву. Большой, солидный с длинной рыжей шерстью. На нем не было ни сапог, ни шляпы, но все-таки он производил впечатление разумного существа, и Реджи ожидал, что в любой момент кот может встать на задние лапы и пройтись как человек.

Размеры у кота были несколько нетипичные.

— Разговор есть, — повторил Илья Муромец.

— Мррряу, — сказал кот.

— Вот подстава, — пробормотал Алеша Попович. — Похоже, старый лесной хрыч нас опять нагрел. Обычный кошак, куда ему по-человечески разговаривать.

— Мррряу, — повторил кот, будто издеваясь.

— Ставлю десять полновесных золотых против дырявого цента, что успею продырявить ему шкуру в трех местах, прежде чем он успеет прыгнуть обратно на ветки, — громко и ни к кому не обращаясь, сказал Реджи.

— Мррряу, милостивые судари, — промурлыкал кот. — Право же, не стоит обижаться на неудачную шутку. Полагаю, вы проделали долгий путь для того, чтобы приобщиться к источнику моей мудрости. Позвольте представиться — кот да Винчи.

— Илья, — сказал Муромец.

— Прошу вас, не стоит затрудняться, — промурлыкал кот да Винчи. — Имена столь известных героев современности, как вы, милостивые судари, давно известны скромному представителю семейства кошачьих. Вы, если не ошибаюсь, доблестный Алеша Попович?

— Да.

— Примите мои поздравления в связи с этим фактом. А вы тогда — Добрыня Никитич, не менее отважный герой?

— Это я, — смущенно признался Добрыня.