Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Де Керси, а у тебя манер, как посмотрю, не прибавилось, — саркастически хмыкнул он вместо приветствия.

— И вам не икать, пан Мнишек, — я состроила глупую рожу, проигнорировав Дельку, делающую мне «страшные глаза».

Она не любит, когда мы начинаем собачиться с её отцом, но легче удержаться от поедания сладкого, чем от выбешивания чванливого сноба.

— Ты бы уже Адели жалованье что ли начала платить, а то она в твоей лавчонке больше времени проводит, чем дома, — смешав насмешку с недовольством, продолжил Редзян.

— Папа! — видно Делька чувствительно пихнула его кулачком в бок, ибо пан Мнишек примирительно вскинул руки.

— Ладно-ладно, доча. Только сейчас заберу тебя у этой вертихвостки. Пора новый камзол у портного заказывать, а у тебя глаз наметанный на ткани да фасоны. И тебе к празднику что-нибудь прикупим.

Мы с Аделью переглянулись, и я махнула рукой, прощаясь:

— Свидимся.

— Ага, на днях, — кивнула она.

Редзян подсадил дочь в карету, напоследок наградив меня неприязненным взглядом.

И мне стоило огромных усилий, чтобы удержаться от глумливого жеста в ответ.

А к портному и самой не помешало бы наведаться. Мой гардероб в последнее время оставлял желать лучшего. По скромным прикидкам обновлять требовалось решительно все. Ведь единственное парадно-выходное платье торжественно сгорело в камине, ночью после приснопамятного бала в доме Мнишеков.

Предаваясь мыслям о том, чего бы этакого заказать для пошива и при этом не разориться, я неспешно добрела до лавки и поняла, что Фийона и стычка с паном Редзяном были меньшими из сегодняшних зол.

У крыльца стояла коляска, а на пороге, словно статуэтка садового гнома, застыл один из Кукусильдиных карликов. Второй, надо полагать, вместе с хозяйкой, был внутри. Толстая бечевка с сургучной печатью Ночной стражи валялась тут же. Та-ак… Для того, чтобы вломиться в опечатанную лавку у Кукусильды должны быть о-о-очень веские основания, примерно, как сержант Серого Трибунала на плече (куда её унесло, кстати?) или бумага из городского совета.

Я опрометью кинулась вперед и, распахнув двери, влетела внутрь. Древесы как-то неестественно, словно брезгливо, поджали ветки, а призраки жались к стеллажам, наполовину скрывшись среди книг. Кусь же, судя по грохоту, пытался высадить двери кабинета, где его заперли.

— Что здесь происходит, куць вас задери! — выпалила я, уставившись на пани Кукусильду, пышной, бархатно-меховой глыбой рассекавшую по лавке.