Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Габриэль нахмурился, усиленно о чем-то думая. Похоже, наконец получилось утереть ему нос. Ну-с, пан заносчивый сноб, что вы теперь скажете?

— Что ж, пожалуй, стоит довериться рекомендациям дорогого друга, — едва слышно пробормотал он и добавил уже громче: — Сможете исправить?

— Если объясните, что это за штука, то может быть.

— Подарочная склянка для зелья, принадлежавшая одному столичному мошеннику, — словно нехотя произнес он. — Его разыскивает Серый трибунал, а следы ведут прямо в Кипеллен.

Само снадобье не так важно… А вот упаковка, в ней чувствуется работа одного и того же мастера.

— Мастера? Скорее стеномаза, рисующего лубки на базаре, — хмыкнула я.

Тут коляску тряхнуло на ледяном ухабе, и из клетки раздалось пискляво-хрипловатое ругательство. Узилище отбитой у Мыша пленницы перекосило и дверь едва держалась на одной петле. Так что магической контур разорвался, и пришедшая в себя фея поносила окружающих на чем свет стоит. Смачно сплюнув на дно клетки, малявка наконец перевела взгляд на нас с Ремицем.

— Эй, напарничек, куць тебя рогом да через плечо по нежному месту, — пропищала она, раздраженно таращась на Габриэля. — Ты бы вынул меня отсюда, салага необстрелянный.

Я ошеломленно переводила глаза с феи на алхимика. Судя по кислому лицу последнего, он знал бранящуюся малявку, но все-таки стоило уточнить:

— Вы знакомы, панове?

— А то как же! — воскликнула фея.

— К несчастью, да, — скривился Ремиц. — Здравствуй, Фийона. Похоже, твоя часть задания с треском провалилось, иначе с чего бы тебе сидеть в клетке?

— Тю-у, — протянула она, — да типун тебе на телепун, верзила! Всё идет по плану.

Такую важную информацию узнала, что мать моя фея! А вот опоздание тебе ещё припомню, телепень длинноногий! Ты в город уж день назад прибыть должен… — малявка запнулась, видно решив, что сболтнула лишнего и резко сменила тему: — А вы, панночка, всё же довели бы дело до конца, — она вцепилась в дверцу клетки и красноречиво задергала ее туда-сюда.

Всё ещё пребывая в легком изумлении, я нашарила в кармане маленький раскладной нож, тот самый, которым не так давно вспарывала на Бальтазаре штаны2. И, стараясь не поранить боевитую малявку, аккуратно подковырнула оставшуюся петлю. Клетка распахнулась, и фея выпорхнула на волю, приговаривая:

— Вот и хорошо, вот и славненько, сейчас разомнусь…

Она упёрлась ногами в сиденье и мелодично застрекотала крыльями, не взлетая.