Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Дождь, пока мы ехали, почти утих.

На ступеньках лавки с ноги на ногу переминалась Делька, прижимавшая к груди какой-то угловатый сверток. Карета с гербом Мнишеков стояла чуть поодаль. Вид у подруги был потерянный. Мне сразу это не понравилось. В воздухе отчетливо витал душок неприятностей. И отчего-то подумалось, что погром на Тролльем рынке и последующая «теплая» встреча с Балтом — только начало очередной полосы препятствий в моей и без того не самой гладкой жизни.

— Де Керси, надеюсь, в родных стенах вас сторожить не нужно? — насмешливо осведомился Габ, высунувшись из окна в дверце экипажа.

— Не извольте беспокоиться, пан Ремиц, здесь за меня есть кому вступиться до возвращения пана капитана, — не осталась в долгу я, шагая навстречу Дельке и махая ей зажатым в руке платком со склянкой.

Габриэль скрылся внутри кареты и до меня долетела какая-то невнятная возня, а после на улицу выпорхнула Фийона.

— Не боись, Габик, присмотрю за панночкой, пока ты свои проколы латать будешь, — пропищала она. — Только будь уверен — ещё один косяк, и напишу рапорт начальству.

Ремиц буркнул ей вслед что-то нелицеприятное, на что фея лишь хрипло и визгливо расхохоталась, спланировав мне на плечо.

Я мысленно застонала. Только Фийоны мне и не хватало.

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной Стражи

Когда Мнишек обещал мне море крови, я думал это фигура речи. Так обычно говорят о всяких пустяках, и море на деле, чаще всего оказывается лужей или даже каплей. Настолько мизерной и незначительной, что полностью обесценивает предшествующую фразу.

От одного взгляда на кабинет Редзяна, тонувший в багровых отсветах свечей, к горлу подкатывали рвотные позывы. От запаха смерти, вывернутых потрохов, запёкшейся крови и горелого мяса — проняло бы даже забойщика со скотобойни. Под толстым слоем липкой жижи не было видно пола. Тёмные ошмётки свисали с кресел, дивана, письменного стола, настольной лампы, книжных шкафов и даже картин на стенах. Чёрные брызги замарали изящную лепнину на потолке и огромную хрустальную люстру.

Мнишек приложил к носу надушенный платок и пробормотал из-под него:

— Всё самое ценное хранилось в тайнике. У него там нить... с душедеркой, зелье безобидное, но любопытных отваживает на раз. Но что-то пошло не так… И получилось вот это… Какая-то непонятная реакция… То ли они нагрели тайник? Или водой? Даже представить не мог...

Я о такой дряни даже не слышал.

— Как оно… что с…

— Когда соста...