Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Панна, панна! — Марек замахал руками, едва не выронив папку, и поспешил ко мне.

— Доброго утра, пан дознаватель, — хмыкнула ваша покорная слуга, выравниваясь, и делая осторожный шажок в сторону крыльца. — За глинтвейном не сбегаете? Холодно нынче — жуть. Да шучу, шучу, — фыркнула я, вдоволь налюбовавшись побледневшим и перекосившимся лицом Марека, видно, наши приключения в Зодчеке были ещё свежи в его памяти. — Пан капитан ничего не просил на словах передать?

Марек отрицательно замотал головой, отчего вновь едва не уронил папку.

А я доковыляла до привратницкой, отобрала у него бумагу и бесцеремонно постучала в двери. А что тянуть куця за копыта? У меня иных дел тоже хватает.

На порог выглянул сутулый немолодой уже пан в серой свитке и подслеповато сощурился на меня. Иногда мне кажется, что некоторые люди живут вечно. Школьный привратник пан Котек, например… Он сидел в каморке у ворот не только всем мои десять лет учебы, но и задолго до того, наверняка застав студентами-младшекурсниками ещё моих родителей.

И память на лица у старика была поистине невероятной.

— Доброго утра, пан Котек.

— О, де Керси? Ты что ль от стражи рисовальщицей? — старик прищурил один глаз, став и вправду похожим на видавшего виды котищу. — Вроде же должна у покойника Франца в лавке подвизаться…

— Подвизаюсь, — не стала отрицать я, — стража — это разовый наём. У них художника вчера книга в Школьном дворе покусала, так пока он руку залечивает, придется подсобить.

— Да, вчера тут мракобесие творилось, куда хлеще, чем ты вместе с Мнишековой дочкой устраивала.

— Кхм, — ваша покорная слуга смущенно кашлянула.

Ну да, было дело… да и не только с Делькой. У нас вся группа подобралась шкодная. Чего мы только не устраивали. Магистр Никол не знал за что хвататься за голову или за ремень.

— Так и заходи внутрь, и пан стражник пусть заходит, чего руки морозить на дворе. Всех шестерых пришлецов живо опишу. Чай у тебя время-то не казенное…

Шестерых? Вильк же говорил о трех портретах… может напутал? Он вчера был малость не в себе.

Ну да ладно, стребую разницу шоколадом. Я втиснулась в привратницкую вслед за паном Котеком. Раскрыв отобранную у Марека папку присела на трехногий табурет и приготовилась внимать. Рассказывал привратник живописно, иногда заглядывая ко мне в листы и ворча: «…Брови, брови ей погуще, чего ниток навела, это ж не бархатная роза, а злыдня захожая.