Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Какую доску? — Вильк недоуменно вскинул брови, не зная, то ли поинтересоваться душевным здоровьем Адели, то ли вытрясти из Проньки, чем же эдаким он напоил панну Мнишек.

— Шахматную, — подруга откровенно наслаждалась замешательством Балта.

Я же, всхрюкнув, затряслась от душившего смеха и замахала рукой в ответ на вопросительный взгляд моего бравого чародея.

— По…потом объясню.

— Шуточки у вас, панны… — чуть смущенно проворчал он себе под нос.

Неизвестно, чем бы закончился наш странный диалог, если бы не забарабанили во входную дверь.

— А это, Бальтазарушка, оболтус твой рыжий приперся, — привычно-ворчливо буркнул Пронька, выглянув в окно. Снял чайник с плиты и припечатал. — Пускать не буду. Или сам к нему иди, или гони в три шеи. Неча тут по дому всяким олухам шастать.

Да-а… похоже, Пронька на нас обиделся. Давненько он так не ворчал.

Вильк не успел придумать, чем шугануть распоясавшегося домового, как на крыльце жалобно заголосили:

— Па-ан Вильк! Па-ан Вильк!

Орал, несомненно, Марек. Балт мученически возвел очи горе и направился к двери.

Стоило ему скрыться в прихожей, как Адель мигом поманила меня к себе.

— Пани Кася преставилась, — заговорщицки прошептала она, стоило мне приблизиться.

— Что?

— Бабка с книгой померла! Поутру еще решила к ней заехать. Добралась на Наместную, а там вселенский плач, толчея, родственники голосят, слуги потерянные, лекарь докладную на смерть пишет, жрецы на четыре голоса отходную бубнят, благовониями на пол-улицы воняет.

— А с книгой что?

—Да откуда же мне знать, там всем не до меня было, — вздохнула Адель.

— Давай сейчас опять съездим. Может поуспокоилось уже. Заодно расскажешь про… шахматы, — подруга хитро подмигнула.

Нет, когда-нибудь она меня все-таки доведет!

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной Стражи

Ругать горе-подчинённого совершенно не хотелось, ведь чувствовал я себя прекрасно, словно впервые за многие годы по-настоящему выспался. Но он продолжал орать, как озорной мальчишка под окном друга, и ядовитая желчь потихоньку впрыскивалась в кровь, смешивалась и выпячивала мои самые неприятные стороны.

Не помогли даже мысли о том, что во всём надо искать положительные стороны.

Резко распахнув дверь, я сдержался в самый последний момент, и вместо того, чтобы рявкнуть, приставил палец к губам.

— У нас беда, пан Вильк, — зашептал Марек. — У бандита в книжной лавке отобрали странную склянку. Она, какая-то… В общем, за неё все перегрызлись. Наверное, она заколдованная.