Ловец бабочек

И решил помочь девушке, развязать ее… вот и испачкался в крови. А пила в его руке, с которой вы его застали…

- …отпиливающим голову…

- …нужна была, чтобы освободить несчастную от веревок.

Нольгри Ингварссон замолчал, позволяя Катарине осмыслить услышанное. А она пыталась. Искренне пыталась.

- Лет пятнадцать тому мы бы просто закрыли вот это дело, - дознаватель постучал пальцем по папке. – Но в сегодняшних обстоятельствах… реформы…

Он вздохнул и потер красноватые от бессонницы глаза.

- Гласность… демократизация… - он выплевывал слова, не скрывая своего пренебрежения.

– В какой-то мере идея хорошая, но границы быть должны, а они стерлись, и это чревато многими бедами… взять хотя бы огласку, которую получило это дело…

Катарина молчала.

- Во времена моей молодости никто не посмел бы и тени сомнений выразить, а сейчас… продавцы обсуждают правомочность принятых нами решений. Дворники разбираются в доказательной базе. Художники и прочие независимые, - Нольгри Ингварссон скривился, - личности вообще берутся составлять петиции в защиту этого ублюдка… поверьте, мне пришло с полудюжины писем от разных коллективов, готовых взять Кричковца на поруки.

- Что?!

- Да, да… первое меня тоже несказанно удивило, после пятого я просто перестал обращать внимания на подобные глупости. Мы с вами знаем, что ублюдок был виновен. Виновней некуда. И смерть он заслужил. И желание некоторых личностей запретить смертную казнь, конечно, понятно… все же порой имеют место печальные факты служебных ошибок, но…

Вздох.

И переплетенные пальцы.

Тонкие. Белые. Холеные.

Хелег тоже руки берег. Он никогда не мыл посуду и уж тем более не помогал со стиркой, впрочем, справедливости ради, вещи свои Хелег сдавал в служебную прачечную. Да и в квартире его убирались.

- Не должно было оставаться ни малейшего шанса, что этот ублюдок однажды окажется на свободе… да… мы были правы. Осталось мелочь, доказать это всему миру.

И он усмехнулся.

От этой усмешки Катарине сделалось дурно.

Сердце оборвалось, а тело онемело. Она попробовала было шелохнуться, да только…

- Извините, - Нольгри Ингварссон протянул стакан воды. – Я и не понял, что вы столь эмоциональны. Хелег рекомендовал вас как крайне сдержанную особу…

Вкуса воды Катарина не ощущала, да и стакан держал Нольгри. Ее руки по-прежнему ей не подчинялись.

- Ничего, пройдет… - Нольгри Ингварссон забрал воду. – Вы дышите глубже…

Голос его обволакивал, и напряжение отпускало.