Ловец бабочек

И говорить стало не о чем. А Нольгри Ингварссон молчал. Он тер мизинцем правой руки большой палец левой, и выглядел весьма задумчивым. И Катарина сидела, не решаясь отвлечь дознавателя.

- Что ж, - он убрал руки под стол. – Рад, что не обманулся в вас… а этого идиота бросайте, да… даровит, но безголов… и трусоват…

Это он про Хелега? Стоило бы сказать что-то в защиту, но… но Катарина промолчала.

- Надеюсь, вас порадует, что наши эксперты пришли к аналогичным выводам.

Катарина кивнула.

- А что так нерешительно?

…потому что, если у них есть эксперты, то Катарина им не нужна.

- Ошибаетесь.

А все-таки его манера отвечать на мысли несколько… раздражает.

- И не только вас. Но уверяю, я считываю исключительно эмоции. И при всем своем желании не способен, скажем так, воздержаться… увы, обратная сторона дара, да… что же до ваших мыслей, то здесь помогает выражение лица… нет, нет, для обычного человека вы неплохо справляетесь.

Сомнительная похвала.

Она не была обычным человеком.

- Возможно, в любом ином случае мы бы действительно не стали привлекать… посторонних.

Не оговорка.

И пауза перед этим словом заметная, подчеркивающая, что сейчас, несмотря на все благорасположение, Катарина именно посторонняя.

- Но обстоятельства сложились так, - продолжил дознаватель, - что ваше содействие сочтено… необходимым.

Даже так?

Не просто уместным, а необходимым?

Не потому ли, что она, лучше других, поняла Кричковца? Или это только гордыня… гордыня – опасное чувство.

- Чайку не желаете ли? – Нольгри Ингварссон подвинул массивный телефонный аппарат и трубку поднял. – Любочка, пусть принесут чайку. Два стакана. И да, конечно, дорогая… девочку надобно подкормить. Бледненькая. Худенькая… станут говорить, что мы кадры не бережем…

Чай подали быстро, и минуты не пошло. Дверь открылась, и показалась женщина в белом накрахмаленном переднике. На шлейках его белыми крыльями топорщились накрахмаленные воланы. Светлые волосы эта женщина заплетала в косу, а косу укладывала на голове кругом.

Лицом она была розова.

Телом – сдобна.

В руках держала массивный поднос, на котором покачивались, но не опрокидывались, два стакана в луженых подстаканниках. Имелась и сахарница комплектом, и блюдо с бутербродами.

- Это наша Любочка, - Нольгри Ингварссон поспешил подняться. – Сюда, дорогая… самый ценный сотрудник во всем управлении…

От похвалы Любочка зарделась.