Ловец бабочек

А судя по отчету патологоанатома, она именно девой и была, что удивительно, потому как годами несколько вышло из возраста юного.

Личность установить не удалось.

Ведьмак, в кои-то веки выпав из полусонного своего состояния, деву обнюхал, потер ей пальчики, заглянул в мертвые глаза, а потом произнес:

- Душу вытянули.

- Кто вытянул? – уточнил Себастьян.

В городской мертвецкой, для этаких страстей не предназначенной, было не по-осеннему светло, сухо и пахло корицей. В углу, на столике, застланном скатертью-вышиванкой, исходил жаром самовар, блестящий, медный.

За ним высились горкой фарфоровые пузатые чашки. На пыльном боку банки с малиновым вареньем виднелись отпечатки чьих-то пальцев. Сам хозяин, что самовара, что мертвецкой, скромненько сидел в уголочке, пощипывая и без того крепко пощипанный бочок маковой булки. Вид он имел презадумчивый, сосредоточенный, и Себастьяна подмывало булку отобрать.

Он, между прочим, тоже есть хочет.

- Кто вынул, милейший, я об том не ведаю, - местный ведьмак, в отличие от Аврелия Яковлевича, был мал и тщедушен, и обличьем своим больше походил на канцелярскую крысу, не особо молодую, отъевшуюся на пасквилях и государственных бумагах.

При том, полнота ведьмаковская была престранного свойства. Руки и ноги его оставались тонкими, что тростиночки, и потому удивительно было, как эти тростиночки не ломаются под тяжестью шарообразного тела. – Это уже не мое дело.

Ну да… тут все ничье дело.

- Что еще сказать можете? – Себастьян с трудом сдерживал раздражение.

- А что тут скажешь? Убили… от этом вам Штефан поведает лучше меня, - ведьмак взмахнул белым платочком, поднимая облако жасминового аромату, от которого защипало в носу. – А по вашему вопросу… есть слабые остаточные явления… на приворот не похоже. Заявляться станете?

Себастьян покачал головой.

- Зря, - равнодушно произнес ведьмак и платочек поднес к носу.

Вот и вся консультация…

Да уж…

- Твою… - Себастьян мысленно дал себе слово, что уволится.

От прямо завтра и напишет заявление. Правда, конечно, сразу не отпустят… с каторги вообще отпускают неохотно.

- Значит, убили? – светским тоном поинтересовался он у медика, который замер с булкой в руках.

- Убили, - печальным голосом ответил тот.

И булку отложить-таки изволил.

- И как же?

А еще хотелось бы знать, когда. И если очень повезет, - в этом Себастьян сомневался изрядно – за что.

Медик поднялся.