Разборки Олимпийского Уровня

При этом сын Зевса напевал себе под нос какую-то очень воинственную маршеобразную мелодию, давая тем понять, что он ни перед чем не остановится в осуществлении своих далеко идущих планов.

- Эй, ты что это там делаешь? – с интересом спросил бортовой компьютер.

Гефест продолжал петь. Серая панель легко снялась со стены. За ней обнаружились многочисленные провода, по некоторым бежали разноцветные огоньки, перегоняющие электрическую кровь от одного агрегата звездолёта к другому. Тут же были видны и микросхемы центрального мыслительного блока бортового искусственного интеллекта и покрытый инеем охладительный модуль.

Гефест спокойно извлёк из кармана на груди рабочего фартука небольшой плазменный паяльник.

- Эй, да ты что совсем обалдел? – истошно завопил женский голос. – Погоди, может договоримся?

Гефест торжественно выключил паяльник.

Этого вопроса он ждал с того самого момента, как зашёл в корабельную рубку.

***

- Сюда, - решительно скомандовал Фемистоклюс, сворачивая налево.

Новый коридор был ярко освещен, и он очень сильно напоминал тот, где в просторном помещении сидели могущественные богини судьбы – мойры.

- Ла-ла-ла-ла-а-а-а… - отчётливо раздалось откуда-то из глубины коридора.

- Слышишь, поёт, - Фемистоклюс многозначительно потряс над головой указательным пальцем.

- Кто поёт? – испугался Алкидий.

- Зевс, - рыжебородый выглядел до неприличия довольным.

- А ты уверен?

- Уверен.

- С чего это он, интересно, так надрывается? – подозрительно поинтересовался Алкидий.

- Наверное, у него настроение сегодня хорошее, - предположил Фемистоклюс.

- Ну что ж, - Алкидий грустно вздохнул, - сейчас мы ему это самое настроение сильно подпортим.

Друзья очень надеялись, что у Тучегонителя не окажется под рукой его ужасного молниеметателя, иначе…

Иначе даже сказать «привет» они не успеют.

- Смейся, паяц, над разбитой любовью, смейся и плачь ты над горем своим! - продолжало доноситься где-то совсем уж рядом.

- Действительно очень похоже на Зевса, - мрачно кивнул Алкидий.

Пока что им опять везло.

Чёрные полосы судьбы сменялись белыми с поражающей воображение частотой. Вот только… На какую полоску придётся их встреча с Громовержцем? Алкидий судорожно сглотнул.

- Идём, - Фемистоклюс грубо поволок приятеля в конец ярко освещённого коридора.

Немелодичное вытьё Зевса доносилось из-за самой последней двери.

Греки переглянулись.