Разборки Олимпийского Уровня

Пусть в историю Греции троянская война войдёт как величайшая из войн, независимо от её исхода.

- Всецело присоединяюсь к этим мудрым словам, - кивнул Агамемнон.

- Ну что ж, начнём прямо сейчас, - хмыкнул историк, извлекая из заплечной сумки вощеную дощечку. – Сколько в вашей флотилии кораблей?

Греки задумались.

- Секундочку, - сказал Агамемнон и выбежал из трюма наружу. - Раз, два, три, четыре, - послышалось сверху.

Через минуту брат Менелая проворно вернулся в трюм.

- Мне не хватило пальцев на руках, - растерянно сообщил он.

- Ну так разулся бы, - посоветовал Одиссей.

Агамемнон почесал окладистую бороду:

- Ну тогда где-то около пятнадцати.

- Сколько?!! – не поверил историк.

- Где-то пятнадцать, - твёрдо повторил царь. – Да, именно, пятнадцать.

Лукаво прищурившись, Софоклюс быстро нацарапал на дощечке: «В поход против Трои греки направлялись на 150 кораблях» Затем историк задумался и воровато пририсовал к цифре второй весьма симпатичный нолик.

- А сколько всего героев собралось на войну? – спросил он, сделав первую историческую запись.

- Секундочку, - спохватился Агамемнон, собираясь снова выйти наружу.

- Постой, - остановил его Одиссей, - боюсь, что даже если ты снимешь сандалии, тебе это вряд ли поможет. Я помню число героев, их где-то около… сорока человек.

- Чего?!! – челюсть у историка решительно отвисла. – И с ЭТОЙ армией вы собираетесь напасть на Трою?

- Да, - гордо кивнул Агамемнон, - я тоже говорил Менелаю, что их слишком много и что вполне можно было бы обойтись и двумя десятками.

Схватившись за голову, Софоклюс записал: «Громадное войско собралось на морском берегу. Сто тысяч вооружённых воинов желали доказать своё право на подвиг под стенами неприступной Трои».

«А сколько же там было кораблей?», - подумал историк «тысяча пятьсот, э… не годится».

Пожевав кончик острой палочки, Софоклюс добавил к цифре кораблей ещё два жирных нуля. Конечно, можно было добавить и ещё маленький нолик. Софоклюсу, в принципе, было не жалко, но потомки могли не поверить.

- Вот, - воскликнул Одиссей, вырвав из рук историка смазанную воском дощечку, - самые первые строки. Строки великой истории!!!

И если бы Одиссей умел читать, то глаза у него от прочитанного оказались бы где-то в районе затылка. Но, к счастью, царь Итаки никогда не обременял себя лишними знаниями, считая учёность уделом слабаков и всяких там историков.