Разборки Олимпийского Уровня

– Это тебе не Парфенон какой-нибудь.

Вяло переругиваясь, греки двинулись дальше.

- Всё, не могу больше, - Алкидий сделал на лице страдальческую гримасу. - Как хочешь, но мне нужно в туалет.

- Наши походные горшки остались в Греции, - покачал головой Фемистоклюс. – Давай, становись в уголок, я тебя, так уж и быть, прикрою.

- От кого? – изумился парень.

- Ну… - неопределённо протянул рыжебородый, - мало ли…

- Ты хочешь, чтобы я сделал ЭТО прямо на Олимпе?!!

- Ну да, - удивился Фемистоклюс, - и нечего на меня тут орать.

Нам здесь теперь жить, причём неизвестно сколько времени. В принципе ты, конечно, можешь разыскать Зевса и спросить его, где у них здесь находится отхожее место, но боюсь, он сделает тебе что-то очень и очень плохое.

- Ладно, уговорил, отвернись, - зло бросил Алкидий, направляясь к ближайшей нише со статуей.

Фемистоклюс деликатно отвернулся.

За его спиной раздалась какая-то непонятная возня, после чего…

- А-а-а-а… - дико заорал Алкидий, заставив стоявшего на стрёме приятеля подпрыгнуть на месте.

Схватившись за сердце, рыжебородый грек стремительно обернулся и замер в ужасе…

Несчастный Алкидий с круглыми от страха глазами висел в воздухе в двух метрах от пола коридора, смешно дёргая голыми ногами.

Фемистоклюс не сразу осознал, что произошло. Ему уже было достаточного и того, что приятель парит над полом, дабы испытать неописуемый ужас. Но мутная пелена перед его глазами быстро рассеялась, и грек понял, что болтающегося в воздухе Алкидия, держит за шиворот гигантская мраморная статуя бога войны Ареса.

Рыжебородый присмотрелся.

Так и есть.

Правая нога мраморного изваяния была влажной.

- О, великий Крон, - хрипло прошептал Фемистоклюс. - Этот кретин помочился прямо на статую самого Ареса.

Холодные мраморные губы изваяния были искривлены в страшной гримасе, правая свободная рука медленно тянулась к каменному мечу на поясе.

«Неужели вытащит?» - мелькнула в голове Фемистоклюса безумная мысль. Происходящее казалось каким-то абсурдным сном. Но ведь это был Олимп! Олимп, мать его за сандалию! Обитель богов.

Как они могли забыть об этом?

Но Алкидия спасла случайность, вернее, ветхая видавшая виды накидка. Раздался характерный треск рвущейся ткани и визжащий грек свалился на пол. В мраморной руке, ошарашенной таким поворотом дел статуи, остался лишь серый клочок ветхой ткани.

- Бежим!!! - Фемистоклюс бросился прочь, глухо топая по мягко пружинящему полу коридора.

Алкидий побежал.

Рыжебородый обернулся.