ЖЖурнальные рассказы

.

Вера

                                                Язычники - это глупые, темные люди, которые верят в то,

 что можно увидеть и пощупать

Гарцук, даже обернувшийся лошадью, ступает по земле абсолютно бесшумно. Не слышно ни перестука копыт, ни холодного бряцанья упряжи, лишь пятнами-следами колышется потревоженная, но не примятая трава. 

Гарцуков лес не любит. Без меня эти шкодники частенько резвятся над макушками деревьев, оставляя изломанные, оголенные ветви.

Лес не проведешь напускной личиной, он знает, кто вступил под его кров. Опушку затопила вязкая тишина, гнетущее преддверие грозы – замолкли птицы, утих полуденный стрекот, ветер и тот не решился играть высокой травой, угодливо припал к лошадиным копытам.

Гроза колыхалась за моими плечами - небесная рать в черной лохматой броне, гулко вопрошающая о начале боя. Неприметный знак, бегущая впереди мысль – и тучи вскипят громом, холодные копья ливня со свистом рассекут воздух, пронзая землю и затмевая небо.

 

Тишина. Тучи выжидательно прильнули к горизонту - верные псы, неохотно рассевшиеся у порога чужого дома, откуда враждебно тянет холодом, а незримое присутствие затаившихся хозяев заставляет сдерживать гулкие шаги, беспрестанно озираясь в поисках глаз, буравящих спину. 

Она не вернулась. Такого не могло быть. Просто не могло. Но зрела, множилась, расползалась внутри щемящая пустота, мало-помалу затмевая прочие мысли и чувства.

Так истекает кровью человеческое тело, а разуму остается беспомощно и отчаянно метаться в клетке умирающей плоти. 

Не вернулась.

Я сорвал и задумчиво растер в пальцах колосок дикой мяты. 

Они любят прятаться в лесу, под деревьями. А еще в домах. В людях. 

Но выбора у меня не было. 

Гарцук неохотно тронулся с места, совсем по-лошадиному прижав уши. 

В лесу свои законы. Суровые, но справедливые.

Выверенное равновесие жизни и смерти, не приемлющее вмешательства. Мало кто чувствует себя в лесу желанным гостем. Хозяином – тем более. 

По правде говоря, хозяев у леса нет вовсе.

Тропинка уводила меня все дальше от опушки. Свет за спиной сузился до белой размытой черты и исчез, сменившись ровным зеленым полумраком. 

Они были повсюду, затаившись, как прежде - птицы. 

Я редко заезжаю в лес, вмешиваюсь в его дела.