Деревня Тихое. Оборотни.

Вернувшись к деду он застал его в саду. На кустах смородины в паутинных коконах ворочались жирные гусеницы. До вечера они вместе опрыскивали кусты в надежде спасти хоть часть урожая. Потом таскали картошку из погреба, тоже все на выброс. Есть хотелось, но кроме воды ничего не было, и та на вкус как тухлая. В животе урчало, Санька злился все больше. Дед завел рассказ про войну, как голодно было, да внук его оборвал, отметив, что в лесу завсегда мясо бегает. Так что - не надо тут.

— Если до завтра никто за Сирин не придет - сверну ей башку.

И на охоту пойдем. — старый Горкин слов на ветер не бросал..

К ночи ближе Сашка вспомнил, что в кладовке есть тушенка и еще какие-то консервы. Откупорив банки, наскоро поужинали и легли спать, пока опять есть не захотелось.

Дед храпел, Саня пялился в потолок. Идти спать в гараж вообще не вариант, домой тоже не хочется. Внезапно в крышу дома что-то бухнуло, как будто сверху упало тяжелое. По шиферу заскребло. Старый оборотень затих.

— Саня, слыхал? Чой-та? Вроде нам на крышу кто прыгнул. — дед завозился в постели, встал, и нашарив тапочки, пошел в сени. Внук тоже быстро впрыгнул в шорты и выскочил за ним. Щелкнул выключатель, во дворе загорелся фонарь. На крыше дома сидел человек. За спиной его были видны большие серые крылья, в свете фонаря отблескивающие серебром.

— Дедко прилетел! — старый Горкин приветственно махнул рукой человеку на крыше. — Спускайся к нам, уважаемый.

Захлопали огромные крылья, и рядом с открывшим рот Саней приземлился очень худой, жилистый старик с круглыми, почти совиными глазами.

Волосы его, убранные в косу и длинная борода были белее снега. Одежда из кожи явно сшитая вручную, на широком поясе какие-то сумочки, мешочки. Но больше всего парня поразили крылья. До сих пор он думал, что ангелы - это выдумка, а здесь перед ним стоит человек, который прилетел. Как птица прилетел. Пока

Сашка разглядывал гостя, дед успел переговорить с ним, пожелать здравия всей родне крылатого, поругаться и помириться.

— И как же ваши ее стерегут? — распинался дед, — На сиськи поди пялятся до одурения? Как смогла птица прикованная улететь?

— Да некому уже пялится-то. Осталось нас всего семеро, старики одни. А там видать кольцо на лапе-то ржой пошло, рассыпалось. Ковали когда - веков пять назад. Вот она и вырвалась. Уж простите нас, недоглядели.

— Забирай эту срань побыстрее, а то у нас весь урожай коту под хвост пойдет.