Торговец: сомнительная сделка

Повернувшись, я увидел человека в инвалидной коляске, и следом раздался громкий звук выстрела.

Боль, пронзившая живот, накатила, как лавина. В глазах потемнело, и, не удержавшись на ногах, я упал на снег. В голове была только одна мысль: надо прочитать заклинание лечения, но руны упорно не складывались перед глазами. Я никак не мог сконцентрироваться, чтобы оформить заклинание. В прошлом теле даже с ранениями я мог произносить чары, но никогда еще мне не было настолько больно и страшно, как сейчас. Мое нынешнее тело не привыкло к боли, особенно такой, поэтому не то, что руны не формировались, я даже не мог заставить свою руку слушаться, чтобы начертить символ.

Когда мне уже казалось, что я могу взять себя в руки, чтобы начертить руны, меня парализовало. Покалывание от примененной магии исходило со стороны незнакомца. Сейчас я был к нему спиной и не видел, кто на меня напал. Чары, сковавшие меня, притупили боль, хоть и не убрали ее полностью.

Через минуту я услышал поскрипывание, раздавшееся возле головы, и в поле зрения появилась инвалидная коляска, в которой сидел Амарат.

Сейчас он уже не выглядел как боевой маг, каким я его помнил. Он больше походил на бледную тень себя: осунувшееся лицо, атрофированные ноги, от волос на голове осталось лишь название, только глаза горели яростным огнем.

Наклонившись ко мне, маг приложил руку мне между лопаток, хоть ему и пришлось для этого сильно постараться. Держа ладонь на мне, он начал шептать заклинания, и через несколько секунд я почувствовал отдаленный толчок, после чего боль окончательно отступила.

— Знаешь, я хотел тебя сразу убить и подумал, что, если тебе повезет, ты умрешь от пули в живот. Насколько понимаю, ты немного поднаторел в магии, но самый лучший способ обезвредить колдуна — причинить ему сильную боль. Поэтому разрывные пули — один из самых надежных вариантов. Но поговорить не получится, — наведя пистолет в мою сторону, Амарат сделал еще два выстрела мне по ногам, но боли я не почувствовал.

Парализация полностью лишила меня чувствительности.

В этой ситуации я не знал, что лучше: быть парализованным и ничего не чувствовать или терпеть боль, но иметь возможность как-то воздействовать на ситуацию. Я не мог шевелиться, и от осознания того, что с такой раной в животе долго не проживу, меня начала охватывать паника. Попытки закричать или пошевелить хоть какой-то частью тела не принесли эффекта, и мне хотелось разреветься.

— Понимаешь, торговцы просто паразиты.