Непростая работа - горшки обжигать

- У меня нет крабов, — опешил оный. — Я же не знал, что договор надо скреплять крабами. Если надо, то могу сбегать к Природе и одолжить парочку. Подожди только пару минут.

- Руку, говорю, пожми, — сквозь сомкнутые челюсти, одними губами (Стоп. Он ведь скелет. Откуда появились губы?), проговорил Костян.

- Сейчас... Погоди немного... Надо руку сделать для таких случаев, — смутившись и запаниковав, начал метаться Астрал.

- Ой, да возьми под контроль кого-нибудь из нас и не парься, — предложил ему Нергал.

- Не могу.

.. Низя, — по-детски наивно сказал Астрал.

- Почему? Кто запретил?

- Я сам. Потому что если я так поступлю, то одержимому потом плохо будет. А это нехорошо, мне так старик Космос сказал, — объяснил он, и в наших головах предстала картина, как Астрал носочком ботинка ковыряет в земле, говоря эту фразу.

- И сколько ждать тогда? — всё также стоя с протянутой в никуда рукой, спросил Извечный.

- Пару минут. Я сейчас... Чуть-чуть подожди, — сквозь шум донеслось до нас.

- Хорошо. Подожду. Выбора-то всё равно нет, — скосив на наши готовые рассмеяться рожи, беззлобно пригрозив кулаком и сверкнув глазницами, произнёс Костя, а нам транслировалась мысль-мем: «Silence! I KILL YOU!» (Ахмед, мёртвый террорист).

Жаль, таких же представительных бровей на подобии Брежневских у Смерти нет, было бы гораздо круче.

Через непродолжительное количество времени в помещении появилась вязанная варежка. Обычная варежка на резинке. У всех, думаю, была такая же в детстве. Интересно, куда подевалась вторая?

- Вот.

Сделал! — лучась радостью, произнёс Астрал.

- Ай, молодец! — сказал Костя и с чувством пожал протянутую варежку.

- Не помни только, она совсем новая, — с ноткой испуга произнёс Предвечный.

- Не бойся: «Солдат ребёнка не обидит», — заверил его Смерть.

- Вовсе я не ребёнок, мне вообще-то уже... — задумался ненадолго он и громко шёпотом стал считать. — Один, два, три... Десять тысяч... Миллиард... Квадриллион один... Так, нет, это будет долго. Тогда так. Один эон, два, три.

.. Стоп, а эон — это сколько? Они же отличались по продолжительности, — затихнув на пару минут, он выдал. — В общем, очень много лет. Вот как!

- Ты погляди, совсем большой уже вырос, — по-матерински умилилась Хель.

- Да, именно так. А остальные не понимают этого и продолжают относиться ко мне как к маленькому и несмышлёному, — начал жаловаться голос, в котором проскакивали детские нотки с толикой обиды.

- А в чем это проявляется? — спросила Персефона.

- Во всём.