Я не умею!

Шум боя ящерицы и каменного монстра дополняла истерика гоблина и выкрики Джона из разряда:

- Гном! (забористый мат) Да сделай хоть что-нибудь...

Ну а я искал замок кладезя и через плечо отвечал:

- Ща, ща, ща... Гномья чуйка мне подсказывает...

- Гномья (забористый мат) тебе подсказывает! - увернувшись от хвоста монстра, Джон кидает в него очередной фаербол и, перекатившись по полу, добавляет! - Хорош фигней страдать, Корр!

Наконец, под моим пальцем щелкнула закорючка замка. Есть! Звуки боя за спиной на мгновение для меня как будто перестали существовать.

- Твою ж ять, Корр, что это? - успел я услышать ошарашенный вопрос Джона, а потом монстр завизжал. Громко. Очень громко.

Ящерица явно понимала, что сейчас происходит, и ей это трындец как не нравилось. От визга монстра заложило уши, голова загудела, как медный котел, по которому глухо со всей дури ухнули куском тяжелой породы.

Упал на колени, подмечая боковым зрением, что Хркх все еще сдерживает монстра, который, словно бешеный, начал вырываться из хватки каменного тролля, теснившего его в коридор от нас подальше. Визг чудовища, видимо, не причинил вреда великану, в отличие от меня, Джона и уже посиневшего от ужаса гоблина. Это хорошо. Очень хорошо. Если бы не это - как знает Великий Омм, может, мы все уже были этими самыми трупами с выпущенными кишками.

В отдалении коридоров, между тем, послышался шум.

Вот если бы я был эльфом, идиотом или романтиком, мне бы картина, которая открылась взгляду, очень даже понравилась. Но я был гномом, и зрелище бегущей на меня по коридору живой цветущей лужайки напугала до ужаса. Ромашки - а это были они, - инфернально хихикая, мчались со всех отдаленных углов лабиринта прямо сюда на помощь монстру. А-а-а-а!!! Успеть бы!

Стена передо мной, между тем, изменилась до неузнаваемости.

Все мелкие резные разрозненные детали успели сложиться в изображение красивого женского лица с эльфийскими чертами. Вот видит Великий Омм, если бы у меня было больше времени, я бы даже побоялся подойти к этому изображению. Было в этом каменном лице что-то... пугающее, то, чего быть не должно. Может быть, осмысленность?

Но вот как раз этого самого времени на страх, размышления и нерешительность у меня не было совсем.