Я не умею!

Мало ли, что выйдет из этого!

Жукам, возможно, перешла вся агрессивность и тот адреналин, которые нахлынули на эльфа в пылу драки. Дерево оравой насекомых жралось веселее и задорнее. По рассказам свидетелей случившегося, на этаже «даже гул стоял», так шумно они работали своими маленькими жвалами.

Однако это всё еще полбеды. Как уже обратил моё внимание библиотекарь, в Академии Магии полно птиц. Не почуять такую ораву жуков они не могли. Как только учителя разняли драку и отправили самых агрессивных зачинщиков к ректору, там начался, так сказать, второй акт действия.

Через открытые окна в комнаты стали залетать голодные пернатые, чтобы попировать на славу. Халяву любит всё живое на Пангее - и не будем птичек осуждать за их решение. Не прошло и полчаса, как комнаты заполнились перьями, пометом ну и, справедливости ради отметим, развеселым птичьим щебетом. Преподаватели, которые пытались что-то сделать со всей этой петрушкой, никак не справлялись со всеобщим хаосом.

Свою весьма весомую лепту в это дело вносила и парочка особо рьяных студентов, которые кинулись помогать любимым учителям.

Один весьма одаренный маной, но гораздо менее одаренный разумом стихийник запустил в собственную комнатушку, наполненную шумным птичьим гомоном и возней насекомых, огромный фаербол. На этаже начался пожар, который, хвала Великому Омму, потушили достаточно быстро.

Так-то я того паренька с фаерболом в чем-то понимал и даже двумя руками поддерживал. У нас, гномов, тоже есть такая фишка.

Если в шахте слишком много всякой живности - подожги охапку хвороста и кинь внутрь. Только то шахта, а то комната в замке. Как говорится, большая разница.

Хех... Вот если бы я знал, что накорябанное мною словечко на двери Нарина принесет столько проблем, то я... Хм... А что я бы сделал? Не корябал его? А Великий Омм меня знает! Может и придумал бы что другое, но сейчас уже поздно гадать. Вот-вот появится Лариэль, и нам всем влетит по полной...

Стоило подумать о госпоже ректоре, как дверь, наконец, распахнулась.

Народец, который с тихим гулом до этого перешептывался в приемной друг с другом, как по команде затих и уставился на эльфийку.

Вот каждый раз, когда я видел её, мне всегда казалось, что именно сейчас она удостоила меня своим самым ненавидящим, самым холодным и презрительным взглядом. Ни фига подобного. На вступительном экзамене она смотрела на меня, как на дохлую крысу, которую ей подали к обеду с изысканным эльфийским вином.