Артефакторы-2: Серая радуга

Дара поинтересовалась, не оборачиваясь:

– Развлекся с паникой насчет ожерелья?

– Мало вам Предсказальницы? – не остался в долгу Макс.

– Эти двое пришли не за предсказаниями, – успокоила его Вещая Майра. – Юноша хочет получить второе имя. Девушка любопытна, она желает знать мою историю. Я не задержу их надолго, вы можете подождать.

Макс отнесся к приглашению скептически, но все же остался. Вещая Майра повернула затянутое черной повязкой лицо в сторону Дары.

– Ты спросила, почему я решила пожертвовать глазами.

Я была красивой девушкой. Мне нравились такие же красивые юноши. Но со временем я стала замечать, что их имена лгут мне и не показывают истинной натуры. Угрюмый назывался Весельчаком, а мот – Бережливым. Всё оттого, что эти имена давали им их знакомые или выбирали они сами. И я решилась никогда больше не видеть внешнего и наносного. Смотреть лишь на внутреннее и давать истинные имена. Я пришла к Оскальной Пещере – к месту, где живут те, которым всегда весело… к месту жертвы и месту истины. У Оскальной Пещеры, перед ликами тех, Которые Всё Знают и Смеются, я выколола свои глаза и раздавила на камнях…

Макс почувствовал, что его внутренний «психометр» начинает зашкаливать.

– Моя жертва была принята, хоть я и не решилась войти в Пещеру к тем, что Вечно Смеются и выполняют желания. С тех пор мне открывались души и имена людей. Я стала первой истинной Нарекательницей и остаюсь ею почти три тысячи лет…

Три тысячи. Проклятая цифра. Она тоже была на Альтау в тот день.

– Была, была, юной глупой девочкой, – наклонила голову Майра. – Лучница, которая увидела солнце столь ясное, что не страшно было ослепнуть. Истинное солнце, неразбавленный свет человеческой души, по сравнению с которым и дневное светило казалось тусклым. Мне не жаль было расставаться с глазами после того дня... Силы погибших, которые влились в меня, требовали истины, и я никому не отказывала в ней. Я давала имена многим, кто прошел Альтау: Скромник, Бестия, Кувалда, все мои, все у меня… лишь не было того, кого можно было бы наречь самым славным именем, именем солнца.

.. Иногда, время от времени, мне казалось… но имена уже были другими.

Последние слова она пробормотала едва слышно и вздохнула, свесив голову на грудь. Рука на подлокотнике похожего на трон кресла чуть заметно подрагивала.

– В прежние времена ко мне много обращались, теперь обращаются реже, предпочитают других. Немногие осмеливаются услышать имя, которое им подходит.