Твой джинн навсегда

- И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди,

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Орал я и мой голос словно из мощного мегафона звучал над городом. Даже музыка играла. Народ одуревал. Не, мне эта дискотека была в самый кайф! Но самое главное, это эмоции моей глубоко обожаемой Джулии-Юлии. Да, дорогая, это ещё только начало. У нас впереди много веселья! Это тебе не сопливого водоноса облизывать из трущоб Багдада, в котором всё спокойно. Это невероятная жесть и расслабон с оттопыриванием, от которых мощные бабочки в нижней части организма, целый товарный, железнодорожный состав химии и много фейерверков в глазах! Кабриолет завернул за угол.

На мгновение преследователи скрылись. Я схватил оба мешка, колье засунул в карман галифе.

- Ходу! – Выпрыгнул из машины, на автомате выдернув за шиворот и Юлию. Юркнули в какой-то проулок, бежали внутридворовыми переходами.

Кабриолет в это время продолжал, двигаться дальше по дороге. Пулемёт вёл огонь. Полиция стреляла в ответ. Вот кабриолет вильнул и врезался в бетонный столб.

После чего взорвался, разлетаясь на куски, попутно разбив в дребезги витрины пары магазинов поблизости. Завыла сигнализация. Полиция окружила место взрыва.

- Что такое? – Майор Семичастный смотрел на горящие обломки кабриолета. – А где эти двое?

- Они, наверное, спрыгнули за поворотом. – Ответил один из бойцов спецназа.

- А кто тогда стрелял из пулемёта?

- Не знаю, товарищ майор. Мистика какая-то.

- Мистика. – Майор продолжал смотреть на огонь. – Если честно, я уже сам ничего не понимаю в этом балагане.

Ладно ищите, где они спрыгнули! Подключитесь к камерам наружного наблюдения…

Мы с Юлией забежали в какой-то тупик. Там стояли баки с мусором. Жутко воняло помоями и человеческими экскрементами. Тут же отиралась парочка бомжей. У них имелась старая детская коляска, куда они складывали всякое барахло с помойки. А это мысль! Я улыбаясь посмотрел на Юлию.

- Что ты задумал чёртов джин?

- Классную маскировку, о нежнейший шёлк моего сердца.

Юлия посмотрела на бомжей, потом на меня.

- Только не это, Алик!!!

- Поздно!

Юлия стояла в какой-то рванине. Её лицо было опухшим, как с недельного перепоя жутким дедануратом. Под правым глазом бланш. Два передних зуба отсутствовали. На голове волосы были серыми от грязи и торчали в разные стороны. Всё это было чуть придавлено драной вязанной шапочкой. Я выглядел так же. Тоже в каком-то дранье, тоже с опухшей от двухнедельного перепоя физиономией плюс недельной щетиной.