Ворона и ее принц

Этого хватало, чтобы не загнуться под пытками. И чтобы мучить ворон!

— Кар-р-р-р! — Я от неожиданности поперхнулась и замолотила в воздухе крыльями, когда этот гадский гад, который меня заметил, неожиданно накинул какую-то светящуюся нить как лассо и дернул на себя.

— Вернулась. — Он посадил меня перед собой и уставился недобрым взглядом.

— Кар-р-р! — ругнулась я. Вот как до него достучаться?

К моему удивлению, он провел ладонью по моей спине, будто погладил, вздохнул тяжело.

— Дурная птица, — прозвучало неожиданно ласково, и он еще раз провел по моей спине, а затем, словно очнувшись и осознав, что делает, поспешно опустил руку.

— Карр? Кар-р-р? — Я заглянула ему в глаза, стараясь удержать зрительный контакт.

Красивые у него глаза, сиреневые, бездонные. Самое интересное, что я видела в них злость, но не злобу. А еще усталость, смешанную с упрямством, которое, несмотря на очевидное поражение, не давало ему опустить руки. Даже в клетке на цепи он продолжал защищать своих людей…

Может, еды ему притащить?

— Передала послание?

— Кар-р-р.

— Они ушли из города? — Сволочуга даже не удивился.

— Кар-р-р!

— Отлично. Слетай к лавке аптекаря Гу Ченя и посмотри, открыта она или закрыта.

Ну вот, опять бьющий по мозгам приказ! Незримая нить, подсказывающая направление, натянулась, и мое тело рвануло из башни, будто пушечное ядро. Я даже ругнуться на прощание не успела. Но! Успела другое. Поскольку каменный пол тюрьмы был посыпан мелким песком, я уже в прыжке взмахнула вороньими когтями и, улетая, слышала, как тихо охнул гадский гад.

А потом он там, кажется, рассмеялся. Но тут не уверена, приказ гнал прочь от башни, тянул, как упрямую собаку на поводке. Ничего-ничего, я потерплю, а потом как дам по мозгам. Пока же пусть этот злыдень наслаждается небрежно начертанным на песке иероглифом. Означающим самое подходящее ему звание: «Козел!»

А вообще, как выяснилось, чертить на песке иероглифы вороньими когтями даже проще, чем буквы латиницей или кириллицей.

Аптекарская лавка оказалась на окраине, совсем в другой стороне от чайного дома, откуда мы со злыднем спасали детей. Выглядела она весьма потрепанно, убого и в то же время слишком цветасто. Cудя по вывеске и длинному хвастливому списку на двери, здесь продавали снадобья от всего на свете. Начиная от насморка и кончая супружеской изменой.

То есть шарлатаны.