Ловушка для ворона

Кроме опустошения и желания уснуть, проснувшись года два назад, когда я была не так слаба и могла сама исцелить кого угодно, поставить защиту, при этом часто не говоря ни слова, что считается максимальным мастерством. Мало кто из опытных ведьмаков мог похвастаться такой способностью. А я — 17-летняя девушка — могла. Могла. В прошедшем времени.

Морган заметил перемену моего настроения и, видимо, приняв её за страх, нахмурился.

— К тому времени я найду способ исправить ситуацию, — пообещал он и невзначай, скорее машинально, погладил моё запястье там, где только что проверял пульс.

Потом мужчина отстранился и оглядел комнату, будто что-то вспомнив. И подскочил к моему алтарю с камнями, амулетами и таро — единственное, что я забрала с собой при переезде из Матто, не считая комплекта одежды на два дня. Морган схватил вчерашний подарок Дэна и протянул мне с вопросами:

— Что это за камень? Оракул?

Оракулы для ведьм не редкость. Они нужны, чтобы распознать любое воздействие на волю или здоровье человека.

Любовное зелье в малых дозах камень не заметит, но при чём-то серьёзном поменяет цвет.

Заворожить камень может почти каждая ведьма. Но я больше не она. А этот докторишка постоянно напоминает мне об этом, ещё и заставляя повторять вслух.

— Для врача у тебя слишком короткая память. Я тебе говорила, что не ведьма. У меня не может быть оракулов.

— Оракул может защищать любого человека, не только ведьму, — опять этот занудный голос учителя старших классов.

— Я в курсе, Морган.

Его мне подарил человек, который не может колдовать.

— Как это отменяет то, что это оракул?

— Ты невыносим! Сколько можно спорить и…

— Марла. Просто. Посмотри. На. Камень.

И я посмотрела. Он треснул, почти развалился на две части. Признак того, что меня пытались убить.

***

Я всё ещё ощущала слабость, поэтому Морган настоял на том, чтобы присмотреть за мной. Так что я изволила выйти на свежий воздух, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься от навязчивых мыслей.

Мир небезопасен. Впервые я осознала это, когда меня бросили родители.

Уехали на месяц, вручив дочь дяде, и просто не вернулись. Затем, когда из-за оплошности, которую позволяла себе почти каждая девушка на курсе, именно я потеряла силы.

Но никогда, никогда ещё мир не угрожал моей жизни. Ещё и так нагло, бестактно, как будто это сделал бестолковый ребенок, не задумываясь о последствиях.

Эти мысли не пугали меня, нет. Но я чувствовала, что после удара головой о пол что-то изменилось.