Ловушка для ворона

Многие из воронов предпочли сброситься со скалы и разбиться, чем пасть перед врагами.

Почти никто не выжил. И даже тот, кто умудрился уцелеть, никогда больше не мог раскрыть свои крылья в Защищённых землях.

Вороны были признаны мятежниками. Теми, кто восстал против каждого жителя Защищённых земель, желая погубить всех. Теми, кто спалил лес дотла, уничтожил остальных оборотней и навлёк на себя гнев правящих семей.

Их огласили демонами, ненавидящими ведьм и себе подобных. С тех пор каждый, кто увидит в небе парящего ворона, должен был подстрелить его.

В противном случае он сам признавался мятежником, восставшим против народа.

Неизвестно, прервался ли род воронов. Но с тех пор в Защищённых землях ни разу не видели ни одного из них.

Когда Леда закончила, остатки сна прошли, как и всегда. Я никогда не засыпала под эту историю, зато бабушка иногда выключалась посередине рассказа.

— Никогда не понимала, почему мне так нравится эта сказка.

— Разве? По-моему, это очевидно.

— И что же очевидного в том, что маленькая девочка с детства любит сказку о каннибализме?

— Она грустная, это раз.

Она со смыслом, два. Ты с детства любила замечать несправедливость и манипуляции, а тут прямая иллюстрация, это три. Ты всегда была более вдумчивой, чем сверстники, видела подтекст и смотрела в суть.

Была.

Сейчас я просто одна из офисных блондинок. И хотя я не имею ничего против ни блондинок, ни офиса, в районе сердца что-то тоскливо заныло. Бабушка, пусть и на минуты, вернула меня в детство и напомнила о моих мечтах и стремлениях.

О былой глубине. Сейчас же я чувствую себя пустой.

— Мы с Борисом всегда между собой обсуждали, что тебя ждёт великое будущее. И сейчас так считаем, — бабушка погладила меня по ладони и потянулась к ночнику в форме луны, чтобы выключить свет.

Внутри похолодело, я сглотнула ком в горле и заговорила, хотя, казалось, мой язык увеличился в несколько раз и лишился способности двигаться:

— Тебе никто не рассказал? У меня… У меня больше нет сил.

— Она есть в тебе, Марла, — бабушка даже не моргнула от моего признания.

— Пусть даже не такая, как раньше, пусть даже ты её не чувствуешь, но она есть. И вернётся, когда настанет время. Я верю в это. Верю в тебя. Осталось поверить тебе.

На глазах проступили слёзы признательности. За ними накатило отчаяние и груз чужой веры, которую я не могу оправдать.

— Леда, почему это произошло именно со мной? — спросила я сквозь сон, не решаясь уточнять, что именно имею в виду.