Ловушка для ворона

Дьявол, даже белую радужку объясняло! И падальщика в записке.

Есть один минус — этого не может быть.

Я усмехнулась. Да, не может быть, как и прыжка Моргана, врача-психопата и записки, окроплённой кровью птицы.

Возможно, после ночи в объятиях лже-доктора безумные мысли передались мне воздушно-капельным путём, и тогда завтра на краю крыши стоять буду я. Но участвовать в играх разума мне не хотелось. Только в фильмах и книгах безумие романтизировано. На деле, если не можешь доверять своему разуму, не можешь никому. И лучшее, что ты можешь сделать — это умереть.

Я бы поняла прыжок с крыши. Чего я не могу понять — почему лже-Морган передумал и мне не пришлось отскрёбывать его останки от асфальта. Без магии это было бы делать проблематично, так что за это я ему благодарна.

С мрачными мыслями я добралась до номера, заперла дверь (кому надо, зайдёт через окно) и, приняв горячий душ, попыталась уснуть, стараясь не давать оценку происходящему. Холодное одеяло не грело и даже после 20 минут в кипятке меня продолжало трясти.

Зато лицу, опухшему от слёз, пришлась впору ледяная подушка.

В последние два дня я плакала больше, чем за весь прошлый год. Тенденция не радовала, но какой-то части меня было приятно ощущать боль. Я, наконец, жила. Чувства разморозились, стали ярче. Как будто последний год я видела мир чёрно-белым, а сейчас научилась различать остальные цвета. Не то чтобы сильно, как будто весь мир стал другим. Скорее как после операции по зрению. И чёрного почему-то не стало меньше, даже наоборот. Он стал темнее, ярче.

Больнее.

Кажется, я всё-таки провалилась в сон. Тревожный, поверхностный, реагирующий на каждый шорох — скорее забирающий последние остатки сил, чем дающий. Меня выдернули из него шаги возле кровати, и я притворилась, что ещё сплю.

По запаху холода и голубики я уже знала, кто это. Чуть приоткрыла веки и увидела, как Морган садится на колени возле моей кровати. Несколько секунд сомнения — и он дотронулся до моей руки. Его ледяная кожа обжигала и запускала ток по всему тему.

Последнее, о чём я хотела сейчас думать, нравится мне это или нет. Я желала лишь одного и озвучила это сиплым голосом, совсем не похожим на мой:

— Убирайся.

Но он только сильнее сжал мою ладонь. Внутри закипала злость, но я почему-то не убирала руку.

— Марла… Я идиот, напугал тебя. Я не хотел. Я собирался броситься, и сбросился, но, когда я был близко к земле, я… — он остановился и набрал побольше воздуха в грудь, как рыба, которую оглушили и силой вытащили на сушу.