Артефакторы-1: Синий, который красный

Израненный Солнечный Витязь на картине уходил прочь, закрывая лицо от соратников, и сияние вокруг него и знаменитого клинка гасло, стекая с плеч Витязя и лезвия меча, превращая черные ирисы поля Альтау в белые.

Двумя несерьезностями в директорской обители были цветы в вазе на столе – всегда свежие – да еще круглое, смешное узорчатое зеркальце на подставке, отделанное розовой галькой. Любой посетитель Экстера, с каким бы серьезным делом он ни явился, тут же начинал пялиться на это розовое непотребство и уже не мог отвести глаз.

Кладовщик Вонда не был исключением, хотя разглядывание зеркальца не отвлекало его от бытового нытья.

– …а еще тоже Гробовщик разошелся. Носится, говорю тебе, со своим Перечнем, а лучше бы путное что сделал, а он только страх нагоняет – мол, что-то не так в мирах! А ведь и без того же понятно, что в мирах что-то не так, а что с этим сделаешь? И запирается он у себя в Особой Комнате – что там творит? Еду туда носить приказывает, а я разве прислуга – еду носить?

– Нет, Вонда, конечно, нет, – меланхолично откликнулся директор.

Он особенно не слушал. В вазе перед ним сегодня стояли нарциссы и розы – убийственное сочетание, – а перо неторопливо гуляло по свитку, выписывая строчки очередных стихов:

Прикосновенье губ к губам –

Какое ласковое чудо!

Из ангельского ниоткуда

Ниспосланное кем-то нам…

– Еще Караул как взбесился, хочешь помыть его – так чуть руку не отхватил. Разве ж у меня рук много?

– Нет, Вонда, нет…

– А из Опытного Отдела свои новинки в озере пробуют.

– Нет, Вонда, н…то есть, есть, конечно…

– А этот гадёныш, Скриптор, – Вонда понемногу распалялся, дергал за воротник куртки и почему-то с ожесточением смотрел на мандолину, которая приютилась на соседнем столе, – мне на куртке надпись сделал, ругательную. Написал «ЧМО», а что это такое, я тебя спрашиваю? Нанесли, понимаешь, контрабандных словечек, да если бы только словечек, а у них и эти игры, и сигареты…

– Да, я знаю об этом…

Секундно-тихое тепло,

Что лучше солнца согревает,

А иногда и разбивает

Над сердцем изо льда стекло.

– А этот новенький, Арнольдиус который, за ним ведь девчонки бегуют почти как за Павлином полста лет назад – помнишь? Вот смотри, опять тебя позовут именинным отцом, что делать потом будешь?

– Наверное, подберу имя для младенца, Вонда…

Кладовщик уничтожающе фыркнул на мандолину.

– А тут еще и нежить расплодилась, просто хоть что ты хочешь делай.