Скелеты из шкафа участкового Ололоева

Оголенные мускулистые торсы и лица были разрисованы полосами камуфляжа. У каждого в руках были щит и копьё. На шеях у воинов висели милицейские свистки на длинных шнурках. Видимо, такое разнообразие в экипировке воинов, должно было символизировать связку эпох, старину и современность.

Промаршировав в середину сцены, воинство выстроилось в шеренгу и замерло.

Барабанный бой затих, тишина длилась недолго, на сцене появились новые действующие лица, выглядели они еще более экзотично. Высокий, бородатый мужик, с разрисованным каким-то орнаментом лицом, в кожаных штанах, меховой шубе, надетой на голое тело и меховой шапке, с приделанными по бокам оленьими рогами.

На шее мужика висело ожерелье из костей и черепов каких-то мелких зверей. Сопровождала его высокая девица, такая же размалеванная, в такой же шубе, такой же рогатой шапке и с таким же ожерельем на шее, разве что черепов на нём было поменьше. В руках у мужика был бубен, девушка сжимала в руках короткое копьё с висящими у острия бубенцами, издававшими негромкий перезвон.

Парочка разошлась в разные стороны, встав в начале и в конце строя. Девушка воздела копьё вверх и стала им легонько потряхивать, бубенцы зазвенели громче, мужик, стуча в бубен начал что-то бормотать, сперва тихо, затем громче, громче, затем вдруг издал душераздирающий вопль и замолк. Воины синхронно стукнули копьями о пол. Несколько секунд стояла тишина, затем качок снова стал бить в барабан, шаман воздел свой бубен вверх, набрал полную грудь воздуха и запел.

Пение, похожее на низкий, резонирующий вой, пробирало до мурашек, шаман, не прекращая петь, медленно пошел вдоль строя, девушка, потряхивая своим звенящим копьём, пошла ему навстречу, когда они встретившись посередине строя, воины снова синхронно стукнули копьями о пол, и уже не останавливаясь продолжили бить в такт барабану.

Затем воины запели, точнее, это было даже не пение, они словно читали хором, в такт ударам барабана. Шаман, потряхивая бубном и издавая свой жуткий, инфернальный вой и потряхивающая бубенцами девушка продолжили ходить вдоль строя.

– Наша служба и опасна и трудна,

Бум, бум, бум!

– И на первый взгляд как будто не видна.

Бум, бум, бум!

– Если кто-то кое-где у нас порой, честно жить не хочет.

Бум, бум, бум!

– Значит с ними нам вести незримый бой

Бум, бум, бум!

– Так назначено судьбой для нас с тобой – Служба дни и ночи!

Концерт удался.

Дела минувшие. Йети городских окраин.