Скелеты из шкафа участкового Ололоева

– Во! А ты себе пару сержантов подбери поздоровее, из огринов! Вон, в Титановке сейчас молодняка много, как раз несколько отслуживших есть! Там такие ряхи, одним своим видом все желание буянить отобьют!Из околотка выскочил сержант Петруха:– Товарищ капитан, товарищ старший лейтенант, там с Титановки звонили, скандал у них там семейный! Дррын опять с Фыркой отношения выясняют, а старших никого нет, Быррг Йарргович с Николаем за материалами уехали, а Йаррг Грыыхович приболел, в поликлинику в город с утра поехал, а больше с этим амбалом никто не справится!– Проблем не будет, говоришь? Строго все? – Ололоев прищурившись посмотрел на Степана.

– Ну, случается иногда!– Ладно, поехали на твоего амбала посмотрим!Ехать до Титановки было недалеко, доехали минут за десять. Титановка впечатлила участкового сильнее деревушки, где был обустроен его околоток, весьма зажиточный поселок, несколько капитальных двухэтажных домин, там явно жили местные боссы, вокруг засаженные картофелем и засеянные рожью поля, и самая натуральная промзона, с кузницей и пилорамой. Совхоз – миллионер, а не фентезийная деревня. Рядом с пилорамой, стоял Зил-бычок, машину разгружали несколько рабочих богатырского вида, возле небольшого пруда на окраине деревни сидели мальчишки с удочками, по улице носилась чумазая детвора, в общем, нормальная деревенская жизнь, если не обращать внимание на внешний вид и габариты селян.На въезде в поселок их встречали, посреди дороги стояла высоченная, за два метра ростом бабка, в мешковатом сером платье из грубого, некрашеного льна, в руках она сжимала толстую, суковатую клюку. – Что тут у вас, Хрыгговна? Ты вызывала? Дебоширят? – спросил у бабки Степан, высунувшись в окно.– Я вызывала, Степан Палыч, я. Дебоширят, еще как дебоширят! Сейчас немного притихли, но чую, скоро опять начнут. Знаю я их! – старуха повернулась в сторону домов и пригрозила своей клюкой. – А всё ентот Дррын! Дурной совсем, дури много, силищи еще больше, а ума нет совсем! Сидела я значится дома, слушала радиву! А тут ентот толстомясый к зазнобе своей припёрся и давай орать! Как полоумный! А мне из-за ихних воплей радиву неслышно! Я к им пошла, говорю – орите потише, мне радиву не слышно, а они мне – отлезь, тётка Хрыгла, без тебя разберёмси! Разберутся они, как же! Опять до вечера орать будут!Сразу же после этой далеко не оптимистичной фразы, откуда-то из глубины дворов, раздался громкий, нечленораздельный рев, затем что-то с грохотом обвалилось и к реву добавились визгливые женские вопли.