Книга шестая. Гневная любовь

В первую очередь, я немного другое…

– И что же? – несмотря на то, что вопрос был задан только оживившейся краснокожей, любопытство в глазах мелькнуло у всех, кроме сопящей Матильды.

– Я – основная движущая сила любой вселенной! – решительно взял я себе новый титул, медленно шагая к деревьям и облачаясь на ходу в доспех, – То, что не знает пределов! Не ведает границ! То, что бессмертно, неуязвимо и придаёт всему смысл!!

– Это что такое?! – вопль был издан Саякой, вскочившей на ноги, с горящими от любопытства глазами.

Ногой девушка отпихивала от себя подползающую сбоку шляпу, а в глазках, наверное, впервые с момента нашего знакомства не было ни грана подлючести. Сплошное жгучее любопытство «великого мудреца», встретившего нечто непознанное и непознаваемое.

– Это я, – важно ответил я мудрице, вновь разворачиваясь назад, чтобы гордо и независимо бросить через плечо, – Человек с топором!

Жаль, плащ не догадался одеть. Впрочем, и ладно. А вдруг не прокатит? Ведь если не прокатит, то я буду не просто посмешищем, а прямо совсем-совсем ржакой, так что лучше, всё-таки, без плаща.

Да и топор… Какой человек – такой и топор. Только вот вся суть и смысл в том, что любой человек с топором и есть движущая сила миров. Даже если топор похож на радужный фаллоимитатор, к которому присобачили полупрозрачное развернутое крыло большой птицы…

Дерево, лишенное своих обитателей еще в первый наш пробный забег, было трогательно беззащитно. Вздумай я грызть его зубами или пинать, то оно вполне могло бы сопротивляться достаточно долго, аж до прилета новых жильцов, но в данном случае был топор.

Странный, корявенький, но очень-очень острый. Две минуты не особо напряжного труда и зеленый исполин в два десятка метров ростом и толщиной с два обхвата взрослого мужчины начинает медленно и величаво падать.

Бабах!

Я отбегаю, зорко отслеживая реакцию Сада Фей на несанкционированный выруб древесины. Нету реакции. Отлично.

Тогда опыт намба два. Начинаем надрубать уголок Сада, попутно проверяя, остаются ли антимагические свойства у пней этих вредных кипарисов.

Как говорится, если феи не идут к Саяке, то Саяка с метелью идёт к феям. Всё генитальное – простынь!

Притихшие, присмиревшие и обалдевшие от моей гениальности девы, за исключением оставленной на лужке Матильды, гуськом топали за героичным и помахивающим топором мной. Спустя полчаса, две коротких сшибки с тормознутым фейским молодняком и десяток новых пней, я дал великой мудрице команду навести бурю.