Геймер в аду

То чувство, когда все расчёты ничто и не способны предсказать исход битвы. То чувство, когда нельзя полагаться на расчёты, а только на умения и рефлексы. Я был рад и зол одновременно. Я боялся, а сердце медленно набирало темп от адреналина в большом количестве выплеснутым в мою кровь.

Но боялся я не долго. Страх исчез, подарив мне ясность и уверенность. В груди зарождалось холодное желание уничтожить всё, что меня раздражает. Тихая злоба, что тлела внутри меня.

— Кровь! — проорал враг на бегу выстреливая в меня.

Я резко поднялся, а мой источник сил увеличил свой напор. Вылезшие системные сообщения, я отключил. Раны мгновенно затянулись. Больше изменений не происходило, всю энергию я направлял в усиление своего тела и увеличение его характеристик.

Болванка встречается с выставленной вперёд ладонью, сминается и взрывается. Взрыв поглотил меня, но не смог причинить мне вреда. Я чувствовал его как обыкновенный дождь, расходящийся из точки у моей ладони. Ещё два выстрела.

— Кровь! — тяжёлые шаги врага заставляли сотрясаться землю.

Когда облако взрывая рассеялось, он вновь в меня выстрелил. Болванка с видимым рёвом понеслась в мою сторону, разрывая воздух и землю под собой. Я взмахнул клинком разрезая болванку на две части и не давая ей взорваться. Два осколка на огромной скорости пролетели мимо меня, чуть не сбив с ног ударной волной. Остался всего один выстрел.

— Кровь! — заорал он вставая, после чего вновь разогнался и выстрелил в меня.

Я вновь попытался рассечь болванку, но та взорвалась раньше, чем я это сделал.

Я знал, что он не сможет выстрелить вновь. Не обращая внимания на раны, а понёсся в его сторону занося свой клинок, который тут же покрылся охладевшим до низких температур жидким воздухом. Сила ледяной скорби наполнила мой клинок и была готова поглотить всё, с чем столкнётся лезвие. Победа близка.

— Кровь! — безумно заорал мой враг, несясь мне навстречу и целясь из пушки.

Ощутив опасность, я остановился, но было поздно.

Пушка, больше не имевшая снарядов, выстрелила вновь, пробивая мне грудь болванкой, что разорвалась на мелкие куски, расширяя рану в моей груди и орошая кровавым фаршем землю позади меня. Безумно улыбнувшись, я размахнулся клинком, разрезая пушку вдоль ствола.

Теперь то она точно не выстрелит! А чтобы не выстрелила вновь, даже в таком состоянии, я проморозил её насквозь, уворачиваясь от меча, что острым концом нёсся в мою голову.