Марья Бессмертная

А еще старалась не думать о летающих над головой змеях и той нежити, которая незримо шла сейчас совсем рядом.

«Интересно, если они приказов Наволода, как он сказал, слушаются, то получается, они его подданные? — мелькнула мысль. — Не зря же его князем называют».

Я задумчиво оглядела шедшего впереди колдуна. Спокойно идет, размашисто, уверенно. Словно и впрямь чувствует себя как дома, и тварей этих не боится совсем.

«А у тебя на руке его обручальное колечко. Да, удачно ты женихом обзавелась, Машка, прямо джек-пот сорвала, — поздравила я себя.

— Р-раз — и Князя мира мертвых получила. Надолго ли — вопрос другой. Как и то, захочет ли он потом от тебя избавиться, чтобы доступ к Мертвой воде навсегда себе оставить. А пока одно можно сказать: дура ты, Василиса! Никакой царевич с ним и рядом не стоит».

Хотя сестренка вроде как в Ивана Царевича влюбилась, даже с отцом из-за этого поссорилась. Тут уж не до расчета — с любовью спорить бесполезно. Тем более, у Наволода внешность специфическая, на обычного человека тянет с трудом.

С другой стороны, уродом его тоже не назовешь. Напротив, черты лица хоть и холодные, но красивые. Бледный, конечно, но и такое бывает. А цвет волос и вовсе не в счет, у нас, вон, толпа народа вообще в кислотные цвета их красит.

В общем, вскоре был сделан вывод, что мой невольный жених очень даже ничего. Правда, никаких эмоций от этого я не ощутила. Думать вообще становилось все сложнее и сложнее.

Время вокруг словно замерло. Я механически шагала вслед за колдуном, понятия не имея, сколько уже его прошло.

Час? А может, день? Зато чувствовала, что с каждым шагом все больше наваливается усталость. Не физическая, нет. Эта усталость шла изнутри, вместе с равнодушием и апатией. Не хотелось ничего. Но я держалась, понимая, что все это напускное, не мое. Навь — не место для живых. 

Нет, так не пойдет! Надо с этим состоянием бороться. Надо!

«Давай, Марья, давай, — пыталась поддержать я сама себя. — Какая еще апатия? Апатия — это отношение к сношению после сношения.

Так откуда она тут возьмется-то? Вон, единственный сексуальный объект впереди вышагивает. И плевать ему на тебя».

— Куда идем мы с Пятачком, большой-большой секре-ет, — тихонько запела я, шагая в такт словам. Правда, дальше песня не вспоминалась, и я продолжила «Рамштайном»:  — Ду-у! Ду хаст! Ду хаст мишь!

— Ты это чего, царевна? — Наволод тут же с подозрением оглянулся. — Заклинание какое сотворить пытаешься? Не надо! Это Навь, и твои чары тут только навредят.