Марья Бессмертная

Хотя, уверен, к ним маг тот тоже подходы ищет, да только благодаря сестрице твоей к Кощею наперед остальных лазейку подобрал.

— Глобальненько, — пробормотала я, только сейчас начиная осознавать, что этот мир отнюдь не ограничивается русскими сказками. И что он совершенно не лубочный, а огромный и живой. — Ладно, а что за тридевятое царство такое? И как туда попасть?

Кот вновь запрыгнул на цепь и в задумчивости сделал пару шагов туда-сюда.

— Тридевятое царство… Правит там царь Гвидон, Салтанов сын.

Человек с нелегкой судьбой. В детстве его с маменькой вместе в бочку смоляную законопатили, да в море скинули. Избавиться, значит, желали от наследника престола царского. Бабские происки, сама понимаешь.

Я кивнула, хотя пока ничего не понимала. 

— Говорят, он с тех пор умишком немного двинулся. Закрытых пространств боится. И темноты. Белка там у него… была. Представляешь, орехи ест, а некоторые откидывает. А коли расколоть те забракованные орехи, то вместо съедобного ядрышка там смарагд-камень.

Как чудо сие открылось, так экономика Тридевятого царства сразу в гору пошла, а белку ту пуще глаза Гвидон берег. Но недолго…

— А что случилось? Заболела, что ли?

Кот немного замялся, но все же ответил:

— Ну, скажем так, белочка эта уж больно папеньке твоему приглянулась…

— Спер? — понятливо осведомилась я.

— Всем говорил, что позаимствовал на время, — тактично отметил Баюн. — Но вот на какое конкретно время, не уточнил. Дело то сразу опосля свадьбы Василисы и сына Гвидона — Ивана Царевича случилось.

Кощей тогда как раз явился с заявлением, что дочь свою наследства лишает и от источника отлучает. Ну заодно и белочку того-с… подобрал.

— Я-ар? — я обернулась к посоху. — Это правда? У нас есть белка, которая изумруды делает?

— Была, — нехотя признал тот. — Да только сдохла.

— Как сдохла? Когда? — кот аж подпрыгнул.

— Да уж года два как, — ответил череп. — Кощей ее, было, воскресил, дабы финансовый поток не прерывался, но нежить орехи есть не захотела.

На мясо свежее посматривать начала. Ну и отпустил Кощей белочку на вольные хлеба. Что дальше с ней случилось, неведомо.

Баюн нервно сглотнул. Да и мне как-то не по себе стало, и от разыгравшейся фантазии, нарисовавшей образ плотоядной белки-зомби, и вообще. Неудобно как-то. Был живой раритет, а папочка из него — такое.

— Значит, Гвидон с того момента на Кощея зло затаил, — резюмировала я.

— Затаил, затаил, — закивал кот.