Марья Бессмертная

И обращаться с ним следует, как с гостем, — я краем глаза увидела, как тот покосился на кольцо на моем пальце и довольно прищурился, но предпочла не обращать внимания. Не сейчас. Вместо этого указала на лежащего Ланселота. — И это тоже гость! Он за меня сражался и чуть жизни не лишился…

— Подумаешь, беда какая,— пробормотал Костопрах.

— …Его следует отнести во дворец, уложить аккуратно и… — я повернулась к колдуну и уточнила: — И что еще?

— Для начала пусть все, что ты сказала исполнят, — ответил тот. — А дальше видно будет.

— Ты все слышал? — обратилась я снова к Костопраху. — И про Коня не забудь! Он себя показал так, что теперь является лучшим в мире Конем! Ясно?

Конь не подал виду, что услышал, но грудь выпятил и принял самый горделивый вид.

— Все исполним, царевна, — скелет поклонился и с запинкой добавил: — Добро пожаловать во дворец, Белый Князь.

После чего развил поистине бурную деятельность. Откуда-то был доставлен богато украшенный паланкин. По зову скелета к нам подошел один из Черных Рыцарей и боевой косой перерубил державшие шелковый полог жерди.

Мы двинулись за ними и вскоре оказались в просторных покоях, ничуть не уступающих королевским. Стены здесь были задрапированы дорогими тканями, мебель — резная, а огромная кровать была застелена черным шелковым бельем.

Носильщики переложили Ланселота на кровать и с явным облегчением скрылись за дверью.

— Теперь раздеть его надобно и кровь обтереть, — взглянув на Костопраха, приказал Наволод. — И воды Мертвой склянку принеси.

— Все сделаем, — тут же поспешно заверил тот.

Не прошло и нескольких минут, как в комнату вошло памятное мне существо, похожее на копну сена с глазами, и приблизилось к кровати. Из копны появились руки-веточки и споро забегали по раненому. В воздух взлетели остатки рубахи и штанов, порезанные на мелкие лоскутки.

— Албаста, — пояснил подошедший следом Костопрах с маленьким бутыльком в руках, который тут же и передал Белогору. — Знает свое дело.

Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Взглянула на рыцаря, который теперь лежал полностью обнаженный, и тут же отвернулась — не вежливо вот так вот пялиться. Однако успела заметить, как исчезли руки-веточки, а из копны сена вылез длинный язык, начавший старательно облизывать беспамятного рыцаря, слизывая кровь.