Восхождение Темного Лорда. Том 3: Альфа и Омега

Оххх, меня аж мурашки пробирают когда я вспоминаю ее последнее пробуждение от великого сна! Эта голодная ярость… Эта свирепость в ее глазах… Та ненасытность с которой она принялась за преподнесенных ей в качестве первого завтрака беспризорных детишек…

Сэйе показалось, что Алькос испытывает крайнюю степень возбуждения при окунании в свои не столь далекие воспоминания об описываемых им событиях. Когда она проследила взглядом за движением его дрожащей руки, ловко скользнувшей вовнутрь кармана брюк, все ее сомнения на этот счет исчезли без следа.

//ХЛОПП//

Осознав к чему движется дело, девушка буквально подскочила со своего места и в знак протеста хлопнула ладонью по чайному столику.

– Даже не смей! Это… Ты ведь понимаешь, что это крайне омерзительно? Перед девушкой же, в конце-то концов...

Вернув себе самообладание после сказанных вампирессой слов, Алькос элегантным движением руки достал из нагрудного кармана белоснежный платок и грациозно вытер с подбородка следы обильных слюновыделений, образовавшихся там в результате его короткого путешествия по своим воспоминаниям.

– Прошу прощения, Сэйя. Не хотел доставить тебе неудобств. Но, если бы ты своими глазами видела КАК это было завораживающе...

Бывшая авантюристка уже успела осведомиться о нездоровом влечении своего старшего коллеги к наблюдению за чужими страданиями, но так и не могла смириться с реакцией его организма на подобные вещи.

Алькос не был садистом в прямом смысле этого слова и не получал особого удовольствия когда причинял кому-либо боль лично.

Проведя еще некоторое время в атмосфере воцарившегося неловкого молчания, их единение с собственными мыслями прервал тихий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату спешно вошла кареглазая лисодевушка в форме служанки.

– Господин Алькос, миледи Сэйя, прошу прощение за свою бесцеремонность.

Зверодевушка Элис была одной из тех кого Королева Вампиров спасла из подвала базы Черных Черепов во время провалившейся операции по проникновению в резиденцию архиепископа Церкви Света под видом юной рабыни. Она была единственной кому Целестия не затерла воспоминания о случившемся. Как и всем остальным девушкам, ей так же были нанесены тяжелые психологические травмы жестоким и унизительным обращением, которому они подвергались во время их “перевоспитания”.