Серая Дружина-5: Эликсир равновесия

Кажется, теперь я их буду ненавидеть куда больше.

– Роза Эдема, – щека шефа скривилась в подобии улыбки. – Странное название, да? Это роза была сорвана в те времена, когда мир был еще единым, и многие поколения магов ее заряжали…

         Для такого случая, – прозвучал у меня в голове резкий голос одного знакомого алхимика.  Я постаралась побороть тошноту и взяла цветок двумя пальцами.

– Что делать с этой флорой?

– Разбить рядом с ним. Как можно ближе. Оля, ты же понимаешь, что придется…

         Шефу в очередной раз стало трудно говорить, а мешки под глазами у него будто бы даже увеличились.

Да ну… к чему мелодрамы, на первый призыв Дружины он посылал меня куда с меньшим волнением.

         Я понимаю. Полгода заставляла себя понять.

         Я стиснула холодную, хрупкую коробочку в ладони. Перед глазами встало лицо Веслава – человеческое – когда он понял, что Теодор, будущий Поводырь Великой Дружины, не может отразить даже одного его удара.

– Он хотел бы этого, – ответила я на взгляд Йехара. – Если бы был человеком.

Глава 2. Щепотка латыни и капелька эликсира

Проснуться и увидеть над собой улыбку Эдмуса – то еще испытание, даже для крепких нервов. Я рявкнула так, что спирит с перепугу взвился к потолку. Очередная люстра была потеряна для меня безвозвратно.

– Какого Хаоса?!

– Я хотел бы тебе сказать, что ты прекрасна в гневе, но не могу же я врать настолько! – Эдмус опустился, но на порядочном расстоянии.

– Тебе говорили, что ты странно кричишь во сне? Нет бы орать во все горло, или стонать, или визжать – но ты вопишь шепотом, с таким я встречаюсь впервые.

         Шепот появился на третий месяц после того, как пришли те сны. До этого мне не раз и не два приходилось иметь дело с разъяренными соседями. Почему-то им очень не нравилось слышать мои крики по ночам. Потом я привыкла и убавила звук.

– Время? – я поискала глазами будильник, но глаза упрямо направлялись на Эдмуса, который порхал по комнате, изображая гигантского ночного мотылька.

– День начинает медленно клониться к вечеру, а может, к утру, я никогда не был особенно точен в этом.

– Чуть больше четырех часов, – отозвался другой голос.

         Виолу я увидела только сейчас, когда она пошевелилась. Интересно, с какой радости Дружина назначила собрание в моей комнате.