Серая Дружина-5: Эликсир равновесия

Много»… «…не уверен, что моя смерть восстановит равновесие в мире»…

         «Запомни меня, Оля. Запомни меня таким…»

         Фразы словно слились у меня в голове воедино, подсказали решение, которое мог не увидеть только слепец, и одновременно с моим прозрением встрепенулся Йехар и дернулся к подъезду со словами:

– Он атаковал не нас! 

– А ну, стой, дружок, – задержал его Эдмус. – Сперва я.

         И штопором ввинтился в небо, и никто ему ничего не успел возразить.

         Йехар и я замерли на месте, не зная, то ли бежать, то ли ждать разведчика. До остальных еще не дошло сказанное, и они просто провожали в вечернем небе фигуру спирита, отмеряющую этаж за этажом. Вот он завис над краем крыши… кажется, присматривается…

         Мои нервы не успели еще натянуться, а уже порвались по швам: Эдмус не стал даже спускаться, вместо этого до нас долетел его сдавленный крик:

– Йехар… Бо… скорее!

         Никто не заставил себя упрашивать, все тут же ломанулись в подъезд, я даже опередила Бо-бо, но до подъезда так и не добежала: мою руку клещами стиснул спустившийся спирит.

– Не ты. 

         Я оглянулась на Эдмуса: он был светло-серым и, кажется, почти не дышал.

– Что с ним? – шепотом спросила я, уже зная ответ. – Эдмус, пусти… пусти!

– Тебе не стоит.

– Куда не стоит? – уже заорала я.

– Пусти немедленно, я же… отпусти!

         Он держал крепко, и я знала, что могу ударить заморозкой, если надо, но вместо этого я окончательно отвернулась от подъезда и глянула спириту в глаза  с вертикальными зрачками.

– Эдмус. Мне очень нужно попасть туда, – я перевела дыхание и добавила: – Заклинаю твоей стихией…

         Он прикрыл глаза, выдохнул и коротко сказал:

– Держись.

         Потом обхватил меня руками, и я почувствовала, как хлестнул в затылок поток воздуха от мощных крыльев.

Мы рванулись вперед со скоростью, с которой не ходят лифты, и мне показалось, что мой желудок так и остался перед дверью подъезда, а горло провалилось куда-то в пятки, хотя может быть, полет к этому отношение имел весьма отдаленное.

         Перед нами, расплываясь, рассыпаясь вечерними брызгами, мелькали окна.