Книга вторая. Прожорливое терпение

Тем не менее, эти Блюстители являлись теми, кого остальные видят каждый день, но чаще всего в гробу из-за фанатического рвения этих козлов и козлиц, жаждущих выслужиться любыми возможными способами. Только они допускались дальше определенного уровня недр Библиотеки, но уже имели множество ограничений на перемещение.

К следующему кругу можно было отнести Стражей, к которым записался я. Мы, простые ребята, девчата, дядьки и тетьки, уже имели совсем мало прав, мало доступа, зато много обязанностей широкого профиля.

В любой непонятной ситуации от нас требовалось громко звать Блюстителя либо Библиотекаря, но последнего только тогда, когда стоял выбор между сеппуку и харакири, то есть по логике вещей никогда, зато по логике местного начальства – тогда, когда мы волшебным образом обязаны определить, что Блюстителя будет мало. Наша каста занималась силовой поддержкой всех структур, поддерживающих этот центр генерации знаний – охрана, сопровождение, истребление паразитов, поиск и истребление незваных, заблудившихся или прокравшихся гостей, ночные патрули, дневные стояния, вечерние бдения и утренний досмотр.

Дальше шел Персонал, состоящий из вольнонаемных крестьян из разных рас. Никаких прав, много обязанностей, специализация в разбросе от полотера до фабричного прокатывателя бумажных листов. Персонала было куда больше, чем гостей, поэтому основная работа Стражей заключалась в слежке за ним, чему никто рад не был. Разгрузка вагонов, погрузка вагонов, работа многочисленных кухонь, переноска грузов – Библиотеке требовалось множество рук и Персонал обеспечивал её нужды от и до.

Тяжко мне стало буквально с первой же рабочей смены. Смерив меня долгим и не предвещающим ничего хорошего взглядом, одна из Библиотекарей решила воспользоваться такой оказией, как Герой, самым грязным и непотребным образом, выставив моё непривычное к армейской муштре тело ровно там, где шлюхалось максимальное количество посетителей, пришедших урвать особо ценный стратегический пласт знаний. То есть – я торговал мордой лица точно так же, как и Саяка, стоя по стойке «смирно» и отсвечивая своим невыносимым «героизмом» на всю читальную залу.

Если учесть, что «героев» в мире значительно поубавилось, то это был очень грамотный маркетинговый ход, хоть меня и ломало стоять экспонатом.

Зато, спустя первые три дня всех этих стоялов и сиделов в качестве рекламных образцов, мы с Такамацури узнали важнейшую вещь – жалованье, которое тут ежедневно начисляется работникам.