Эхо далекой войны

– Ну, Голландия вся рядом с немецкой границей, – вздохнула Жаклин и задумалась. После продолжительной паузы добавила:

– В общем, конечно, странно.

– Вот-вот, очень странно! Знаешь, что я хочу сделать? Улучить момент, когда Адам будет один, и сказать ему всё это в лицо. А ты будь рядом – на случай, если он вдруг захочет меня прикончить: позовёшь людей. И посмотрим, что он скажет.

Жаклин неуверенно кивнула:

– Ладно, давай, попробуем. Только если окажется, что он не шпион, неудобно будет ужасно, к тому же он уволит тебя.

– Я буду очень вежлива и тиха, обещаю тебе.

Назавтра, когда Адам вернулся к обеду, Жюльетт улучила момент, подала знак подруге и вошла к хозяину в комнату.

– Извините, сударь! – заговорила она не без колебаний. – Мне странны некоторые вещи.

– Что именно, Жюльетт? – насторожился вдруг Адам.

Этот ответ и побудил девушку решиться: невиновный человек вряд ли придал бы значение таким безобидным словам служанки.

– У вас много друзей из Германии. Вы часто ездите в города, расположенные возле немецкой границы. Среди документов на немецком, которые я печатаю, много откровенной чепухи. Ведь у вас нет тёти Эльзы, верно? А также дяди Томаса, кузена Ганса и тёти Берты?

По лицу Адама пробежала тень, оно окаменело, зрачки сузились – всего лишь на миг, но и его хватило Жюльетт, чтобы заметить и укрепиться в своих подозрениях. Теперь главное – не позволить хозяину напасть внезапно. И, надо надеяться, Жаклин не оплошает.

Через секунду Адам выглядел уже полностью спокойным. Он помолчал немного и сказал:

– Жюльетт, отдаю должное твоей проницательности. Ты заподозрила, что я немецкий шпион, не так ли? Ты не так уж далека от истины, я, в некотором роде, действительно, шпион. Только не передаю секретные сведения в Германию, а помогаю немецким и польским евреям бежать во Францию и другие страны.

Девушке стало не по себе, не такого ответа она ожидала. Спасение невинных людей от гибели – самое благородное и достойное занятие, какое только возможно на свете, и вознаграждать за него нелепыми подозрениями не только глупо, но и дурно.

– Простите меня, сударь…

– Ничего, – улыбнулся Адам. – Спасибо, что предупредила меня. Ведь и немцы, на глаза которым попадутся мои сообщения, могут проверить, есть ли у меня тётя Эльза. А это куда хуже, чем если бы меня стала проверять французская контрразведка.

Жюльетт почувствовала, что её лицо пылает огнём.