Разведчик

— Что со мной, Гарри?

— Ты была превращена в Дадли Дурсля, — ответил я сестре. — Чары говорят, что ты моя сестра, но я не понимаю, как такое возможно.

— Брат? Ты мой брат? — столько неверия и надежды в ее голосе, а в следующий момент она просто налетает на меня. — Я знала! Я мечтала! Я верила! — выкрикивает она. Что это значит, я совсем не понимаю, но отрывать от себя сестру не хочется. Подождет Петунья еще немного. Вот Дингл эта побелела, понимает, что пощады не будет. Кто знает, что делать, когда девочка плачет?

— Пойдем, мне еще Петунью расколдовывать, — решил пойти прямо так, потому что плакать ей, видимо, не надоедает.

Наверное, не наказывали в детстве за это самое, вот и плачет в свое удовольствие.

— А эта? — удивилась сестра, хоть убей, не знаю, как ее зовут.

— А это просто превратилась в тетю, — объяснил я девочке. Не умею я с ними обращаться, даже не знаю, что делать. Но сестренка кивнула, и мы пошли в подвал.

— Ой! — воскликнула сестренка. Грейнджер! Кто бы знал, как я мечтал о сестре, да хоть о ком-нибудь… — Она умерла?

— Нет, это стазис, — улыбнулся я снова прижавшейся ко мне девочке.

— Сейчас оживим.

Чары были недавние — лет пять, может семь, и этот факт тоже был очень странным. Сейчас у нас одиннадцатый год, значит, согласно всеобщей истории, мы появились у Дурслей десять лет назад, но тогда, получается, что те поначалу сотрудничали или же я совершенно ничего не знаю о детстве Железного Поттера. Опять голова болит, слишком часто ее били, похоже, теперь придется восстанавливать… И голову, и сердце, и легкие… Как вообще Железный Поттер умудрялся жить? Мы-то думали, он был, как мы — абсолютно здоровый, психологически подготовленный… А тут, получается… Хотя одиннадцатый год — это очень уж давняя история, учитывая, что у нас идет пятьсот сороковой, но все же…

Вот, пошевелилась, открыла глаза… Грейнджер! Она что, нам рада? Улыбается так… Как мама, у меня просто нет других ассоциаций.

Так мне в последний раз улыбалась только уже очень больная, умирающая мама… Эту ее последнюю улыбку я запомнил навсегда. Проверил чарами, понял, что Петунья не умирает, почему же она тогда так улыбается?

— Гера, Гарри, живые… — прошептала женщина, и я понял, что вообще ничего не понимаю, но протянул руку, чтобы помочь выбраться. — Что случилось?

— Вас положили в стазис, — рассказал я, то, что удалось выяснить. — Чтобы забить меня до смерти или что-то в этом роде.

— Гарри, малыш… — она меня обняла.