Разведчик

Девочка тихо шепнула: «С днем рождения, Миона», вспоминая, как проходил этот день дома. Сегодня была суббота и даже на уроках отвлечься было нельзя. Так вдруг захотелось домой — просто до слез, отчего Гермиона всхлипнула. Хотелось просто разреветься, а еще — теплых маминых рук и праздника, но эта школа… Школа сейчас казалась ей тюрьмой, откуда нет выхода. Приняв душ, девочка взяла в руки расческу, но расчесаться не смогла, потому что не хватило сил. Дома-то это делала мама… Одевшись, грустная девочка вышла из спальни.

Сначала она даже и не поняла, что происходит, но потом глаза обнаружили поздравление, написанное на стене, а прямо напротив входа обнаружился… Гарри. Откуда он узнал?

Опустившись на колено, я протянул цветы самой лучшей девочке на свете, ставшей через много лет иконой для многих, и облитой грязью после смерти. Соратница Грейнджер явно не ожидала ни цветов, ни украшенной гостиной, отчего на ее глазах появились слезы, поэтому я встал и обнял ее, чтобы никто не видел минуту слабости Великой Грейнджер.

— Откуда ты узнал, какие цветы я люблю? — поинтересовалась явно очень удивленная девочка.

— Это же ты, — ответил я, как будто это все объясняло. Она вдруг заулыбалась, а я… Я залюбовался, все-таки очень красивая у нее улыбка и выступающие зубки ее совсем не портят.

— Спасибо, — прошептала соратница, прижавшись ко мне. — Пойдем на завтрак?

— Пойдем, — улыбнулся ей, все-таки, она очень милая, несмотря на то что великая. — Только не на завтрак.

— А куда? — удивилась Грейнджер, которой еще только предстояло стать Великой.

— Оденься потеплее, — попросил я, на что Гермиона только взглянула на меня, быстро уйдя в сторону спален. Грейнджер! Сколько надежды было в глазах казавшейся сейчас совсем маленькой соратницы…

Когда она вышла уже одетой, но все еще с букетом в руках, я вывел девочку из гостиной, странно, кстати, что нас как будто перестали видеть. Я, конечно, просил эльфов прикрыть, но вот прямо так — не ожидал. Заведя ее в пустующий класс, я позвал домовика, как договаривались:

— Крикки! — и в этот момент пустующий класс сменился суетой железнодорожного вокзала.

Соратница пораженно замерла, а я повлек ее к остановке такси, деньги обычного мира у меня были, спасибо гоблинам. Это они, кстати, объяснили мне, что бумажки называются «деньги» и на них можно обменять одежду, питание, услуги. Непривычно все, конечно, даже очень…

— Мы… Мы в Лондоне? — поразилась соратница, на сто я только кивнул, осторожно усаживая ее в таксомотор.