Разведчик

Обижать соратницу и ее родителей мне бы не хотелось. Напугали меня, все-таки, сильно — почувствовал себя абсолютно беспомощным, просто до ужаса. С этим, кстати, стоило бы разобраться еще. Все-таки, для меня такие эмоции нехарактерны, да и реакции тоже. Неужели от страха?

— Штормит тебя, парень, — заметил мистер Грейнджер. — Но я все равно спрошу, не для меня, для Мионы. Дочка еще не поняла, что именно ты рассказал.

— Я слушаю, — продемонстрировал я ему готовность отвечать. Все-таки, мама Великой Грейнджер меня пугает, хотя и убедила меня в том, что отбраковывать не будет, но смотрит так…

— Если у тебя будет выбор между твоей жизнью и безопасностью Мионы, что ты выберешь? — поинтересовался у меня мужчина.

Стандартный вопрос предполагает стандартный ответ, да и выбора все равно нет, потому что защитить соратницу и есть цель в жизни любого грейнджериста.

— Я выберу безопасность Гермионы, — спокойно ответил ему, потому что это так и есть. — Если будет нужно, отдам свою жизнь, чтобы она была в безопасности.

— Вот так вот, Миона, — вздохнула миссис Грейнджер.

— Теперь ты понимаешь? Причем, он действительно так считает, это я тебе, как психиатр говорю.

— Гарри… — прошептала девочка, явно пытаясь сложить картинку у себя в голове, что у нее не получалось. — Гарри… Но как же так, ты же… Твоя жизнь важнее…

— Нет ничего важнее тебя, — заученно ответил я. Впрочем, она и не поняла, что это была накрепко заученная фраза. Даже, похоже, ее родители не поняли, а Гермиона сидела, глядя на меня большими глазами.

— Вот так, дочь, — хмыкнул мистер Грейнджер. — Нет для него ничего важнее тебя, потому осторожнее со словами, потому что Гарри любую твою истерику примет, как приказ.

Я вызвал домовика, проинформировав его, что праздник переносится на завтра, а сегодня и часть «завтра», мы в замке отсутствуем, на что домовик только кивнул и пропал. Гермиона и ее родители были удивлены, а потом меня мистер Грейнджер спросил, почему это существо меня послушалось. Гермионе, судя по всему, было интересно, кто это вообще.

На минуту стало страшно — взрослый с интонациями наставника…

— Ты его пугаешь, Марк, — неужели я настолько бледно выгляжу, что заметила миссис Грейнджер. — Гарри, почему тебя так пугает мой муж?

— У него интонации наставника, — объяснил я, вздохнув. — Страшно становится…

— Почему становится страшно, мы выясним попозже, — проговорил Марк Грейнджер. — Неужели наставники такие ужасные?

— Я нашалил просто… — тихо проговорил я, отчего мужчина заинтересовался.