Разведчик

Получается, они для меня одинаково важны. Это надо обдумать, а пока нужно отправляться обратно к Грейнджерам. С трудом простившись с мамой и Герой, вызвал домовика Хогвартса.

— Запомни это место, — попросил я его. — И неси меня на предыдущую точку.

— Выполняю, — доложил эльф и картинка резко сменилась. Передо мной появилась гостиная Грейнджеров. Посреди гостиной стояла Гермиона и, кажется, плакала. Я просто шагнул, закрывая ее от любой возможной опасности собой.

— Вот об этом я и говорил, Миона, — громко сообщил ее отец, я, впрочем, ничего не понял.

— Ты самый хороший, — сообщила мне девочка, обнимая меня сзади. — Я тебя никогда-никогда не обижу!

— Что случилось? — всполошился я, такое поведение для нее точно было нехарактерно.

Наложив чары, я выдохнул. О подобном нам рассказывали в курсе медицины, а девчонки говорили, что нужно делать, когда приближаются эти дни. Поэтому обняв соратницу, я начал рассказывать ей, какая она хорошая, милая, как ее все вокруг любят. В течение моей речи брови мистера Грейнджера стремились вверх.

Он с недоумением переглядывался с женой, а я продолжил говорить голосом с мягкими интонациями:

— Несколько дней пройдет и настроение у солнышки опять станет боевым, — на этих моих словах миссис Грейнджер широко улыбнулась.

— Эх ты, педиатр, — хихикнула женщина. — Но вот то, что пацан цикл знает, а отец нет — это симпто-ом!

— Какой цикл? — удивилась Гермиона, взглянув на маму.

— Менструальный, — лаконично проинформировала та дочку, отчего последняя приобрела насыщенный красный оттенок.

Мотив этого до меня не дошел, вроде бы все правильно сделал, а соратница опять под цвет факультета.

— А почему Гермиона покраснела? — поинтересовался я у более старшей и мудрой женщины.

— Отдельные девушки, — заговорила улыбающаяся миссис Грейнджер. — Смущаются, когда говорят об естественных процессах своего организма, понимаешь?

— Не очень, — честно признался я. — Если процессы естественные, чего их смущаться?

— Вот этим, доченька, — хмыкнул мистер Грейнджер.

— Военные от людей и отличаются.

— Если Гермионе неприятно, то не надо об этом говорить, — сообщил я, увидев какой-то очень благодарный взгляд соратницы. Подумав, понял, что мне приятен этот взгляд, значит, Гермиона для меня не только соратница? Или такие ощущения норма по отношению к соратникам?

— Рыцарь, — констатировала миссис Грейнджер. — Ладно, рыцарь, ужинать будешь, а то Миона без тебя отказывается?

— Гермионе нужно кушать, — сообщил я, подумав.