Разведчик

— Спасибо… — невпопад ответила мне красная Гермиона, подхватив пижаму с кровати.

— Да не за что, — пожал я плечами. Пока она мылась, обдумывал ситуацию, решая, что эльфов надо допросить, потому что о таких законах магии я был не в курсе.

Тот случай, когда Гермиона уснула, обнимая меня, почему-то не запомнился, зато теперь ощущения наших объятий… Оказавшись в постели, мы некоторое время смотрели друг на друга, затем что-то произошло и мы принялись обниматься. Какие-то необыкновенные ощущения затопили меня, заставляя прижать девочку к себе.

Это было приятнее, чем… Да чем что угодно.

— Мне почему-то так очень тепло, — призналась соратница. — А когда одна в спальне, то как-то очень одиноко.

— Значит, получается, правильно, что мы вместе? — спросил я ее.

— Значит, получается, правильно… — неуверенно ответила она, тем не менее объятия размыкать не желая.

— Спи, маленькая, — почему я ее так назвал, даже и не знаю, но Гермиона закрыла глаза и вскоре уже спала.

Что-то непонятное со мной происходит, просто не могу определить, что именно, к тому же — отдельные «покои», то есть квартира, а не казарма, я такого и не видел в Хогвартсе никогда.

Что это значит? Не понимаю… С другой стороны, школа мне не интересна, меня двенадцать лет учили и не такими мягкими методами… Поэтому ничему меня Хогвартс научить не может, а вот постоянный страх за семью — он сказывается, диагностика врать не будет, сердце у меня не так чтобы отлично работает. Надо узнать у Гермионы, нужна ли ей эта школа, а то ведь соратница каждый раз с родителями расставаясь, так плачет, что сердце болит это видеть. Решено, завтра и поговорю.

Мне впервые не снились кошмары про железную камеру и сестренку в ней… там, дома, мне снился папа в этой камере, а здесь — сестренка… Но сегодня мы спали вместе с соратницей и мне не снилось, как мою семью утилизируют. Это что-то значит? Значит, так правильно? Или нет? Как бы узнать?

— Как здорово выспалась! — сообщила мне девочка.

— Совсем не снилось контрольных и плохих оценок!

— Это здорово, — улыбнулся я ей. У каждого свои кошмары, кто знает, что с ней делали за плохие оценки? Я не знаю, хроники этого не сохранили. Хотя, учитывая иллюзии от уэльсца бородатого, странно, что оценки снятся, а не семья… — Мне тоже сладко спалось, тепло как-то…

— Надо будет еще так поспать, — произнесла соратница, совершенно не подумав, что нас, вообще-то, никто не спрашивает.