Паутина времени

Светлые стены зданий сверкали чистотой в любую погоду, будто ночами их добросовестно драила команда уборщиков-скалолазов. На клумбах среди сочной, аккуратно подстриженной травы росли цветы с крупными бутонами всевозможных расцветок, созданные адептами земли. Над этим великолепием кружили полупрозрачные бабочки с большими, сверкающими крыльями. Эфирные творения воздушников состояли словно бы из солнечных лучей, и лишь только светило скрывалось за облаками, таяли, как миражи. Над выложенными тонкой плиткой дорожками сияли арки радуг.

Они были настолько яркими и четкими, что казалось их можно коснуться. Весело звенели крошечные фонтаны, бьющие прямо из земли.

Если же какой-нибудь любопытный человек останавливался за оградой и пристально всматривался в переплетения густых стеблей, мог заметить юрких огненных саламандр. Они не причиняли растениям вреда и, вопреки расхожему мнению, вовсе не нуждались в открытом огне для поддержания своих жизней. А может, нуждались – просто создававшие их студенты не задумывались о таких мелочах.

И теперь саламандры, не подозревая о собственной уникальности, спокойно и с удовольствием грелись на теплом весеннем солнышке.

Самой же удивительной деталью академии была Игла – главная башня Шейлера. В народе, да и между студентов младших курсов (в оную пока не допускаемых) ходило множество слухов о тайнах, хранимых внутри ее стен. И не было в Лирии человека или нелюдя, который не мечтал бы обозреть просторы, открывающиеся с ее верхней площадки.

На деле все обстояло совсем иначе.

Стоило лишь миновать высокие двери главного входа, как человек замирал на месте, оглушенный шумом. Где-то что-то взрывалось и падало. Кто-то на кого-то кричал, используя заклинание усиления голоса. Периодически к этому примешивался низкий гул колокола, оповещающего то о начале перерыва, то вновь собирающего студентов в аудиториях. Маги воздушной стихии, пренебрегая земным притяжением, преспокойно прохаживались над головами сокурсников с других факультетов.

За спинами некоторых оригиналов даже имелись наколдованные крылья. Никакой функции они не выполняли, зато выглядели эффектно. Некоторые первогодки так засматривались на старшекурсников, что таранили собою все предметы, попадающиеся на пути.

В столовой каша, до того мирно лежащая в тарелке, могла внезапно ожить, вцепившись в ложку или прыгнув в лицо едоку. Или же, приняв абстрактную форму, бодро уползти навстречу свободе.