Паутина времени

Тонкий рот искривился в недовольной гримасе, но спустя секунду она снова крепко спала. Возможно, Пресветлая решила сэкономить немного времени.

Что ж, хоть так.

– Это Алив? – Василий застегнул сумку и передвинулся поближе к Альге. – Я послежу за всем. Удачи.

– Спасибо.

Улыбнувшись другу, я натянул капюшон и осторожно выскользнул за защитный полог. Под ногами зачавкала размягченная земля, в которую я провалился сразу по щиколотку. Каждый последующий шаг давался с некоторым трудом, поэтому в лес я продвигался медленно, ощущая, как за спиной теряется среди широких гнилых стволов теплый отсвет нашего костра.

Не заблудиться бы… кто этих творцов знает? Заведет, запутает и забудет, что люди обычно в темноте не видят и на незнакомой местности ориентируются плохо. Особенно, когда у этих людей ноет раненое плечо, да и общее самочувствие далеко от идеального.

К счастью, долго идти не пришлось.

Алевтина выступила из-за скрюченного ствола уже через минуту. Кожа женщины легко светилась, укрывая ее защитным коконом от дождя и холода.

Творец не касалась ногами земли, застыв в воздухе, и подол ее длинной изумрудной туники не шевелился под пронизывающим ветром. Алив протянула мне руку, и, не раздумывая, я осторожно сжал в ответ ее хрупкую ладонь. В следующий момент теплый свет окружил и меня, приподняв над топкой грязью. И сразу же отпустило ноющее плечо. Я мог с уверенностью заявить, что от раны не осталось даже воспоминания.

– Благодарю, Великая, – я понимал, что, исцеляя меня, творец преследовала свои цели, а вовсе не проявляла заботу, но все равно был крайне признателен.

Алив кивнула и несколько мгновений пристально всматривалась в мое лицо, словно в первый раз.

– Пожалуй, я все-таки могу понять Хель. Одобрить – нет. Но понимаю, – она отвела взгляд и улыбнулась каким-то своим мыслям. – Знаешь, Оррен Рит, наверное, это минутная слабость… случайность и совпадение нескольких мелочей, но я обещаю, что расскажу, почему такой маленький и слабый человек стал самым важным для целого мира.

Когда-нибудь после… но расскажу.

Я промолчал.

Судя по тону Пресветлой, рассказ обещал мне категорически не понравится, а «после» и вовсе могло означать пару тысячелетий и череду перерождений, ожидающую «маленького и слабого человека».

Необычно было стоять к великой Алевтине, сильнейшей из творцов, настолько близко, что я ощущал, как размеренно бьется ее сердце, чувствовал теплое дыхание, считал точки веснушек вокруг маленького вздернутого носа.