Комендант некромантской общаги 2

— Какое тебе общежитием заведовать, ты говорить-то нормально не можешь! Сначала научись общаться без своих оборотов и нормальным тоном!

 

— А вот это ты верно подметила, — в гостиную вошла Манефа Ауховна. В кружевном капоре и изумрудной вязаной шали с бежевыми объемными розами, она была роскошна. Маленькие глазки кикиморы из-под кустистых бровей презрительно осмотрели привидение, нос дернулся, принюхиваясь, и рот растянулся, обнажая крупные желтоватые и явно острые зубы.

 

— Такое непонятно какое к дитям пускать не следует.

Ни виду, ни поведению, ни манерам не обучен. Срамота одна, а не комендант.

 

Петр Егорович опять открыл рот, чтобы до кучи и эту старую ведьму обложить от души. Но тут с места сорвались вконец разозленные фейки и пулями проскочили через призрака, рассыпая серебристую пыльцу. Тот невольно схватился за грудь и уставился на отверстия, расползающиеся в призрачной плоти.

 

Марья охнула в ужасе. Она не желала, чтобы ее дорогие внуки стали виновниками смерти пусть мерзкого и уже покойного, но вроде как человека.

 

Отверстия становились всё больше, и в итоге вместо одного большого привидения появилось три маленьких. Абсолютно идентичные Петры Егоровичи в изумлении разглядывали друг друга и писклявыми голосами хором орали про произвол.

 

Манефа раздраженно нахмурилась на эти писки и сыпанула какой-то травой из мешочка на поясе. Хотела ли она вернуть Беспалову прежний вид или просто думала угомонить, но результат посыпания заставил гостиную сотрястись от громового хохота.

Три крошечных привидения стали кислотно-розового цвета, такого яркого, что даже Барби признала бы его безвкусицей. А если учесть, что они еще и голоса лишились, то выглядело это просто бесподобно.

 

Три ярко-розовых крошечных прозрачных очкарика, машущих руками и открывающих рты, как аквариумные рыбки.

 

Поняв, что над ними все хохочут и ни страха, ни уважения они не вызывают, призраки ярко-розовой стайкой вылетели через стену подальше от гадких некромантов.

 

Кикимора же уже вовсю приплясывала вокруг Марьи:

 

— Оюшки, до чего же ж миленькая ты, Марья. Такая ладная крошечка. — И без перехода в сторону гоблина: — Ты Саре-то сказал, что Марья нашлася?

 

— Нет. Она же маленькая была, младенец. А вдруг бы не выросла? Я имею в виду — вот так, чтобы быстро. — Он кивнул на Марью.

 

— Вот ирод старый! Жинка вся извелася, а он там думал.