Третья дочь

В соответствии с заранее намеченным планом сейчас мне предстояло выяснить границы поместья, а заодно разузнать о работе местной охраны. Весело болтая с Тиной о всяких глупостях, я успевала примечать все вокруг. Когда дорожка вильнула в сторону, я захотела, чтобы мы продолжили путь по дороге, предназначенной для карет. Тина была так увлечена рассказом о каком-то молодом человеке, что даже не стала возражать.

Шли мы довольно долго, ноги начали уставать, но присесть было совершенно негде. Удивительно, что даже так далеко от дома парк оставался ухоженным.

Нас окружали деревья с кронами в виде шаров разных размеров, а под ними зеленел коротко подстриженный газон. Наконец, впереди показалась арка с воротами. Сделав еще несколько шагов, я была вынуждена остановиться для передышки. Да и Тина заметно утомилась. Теперь она удивленно распахнула глаза и пролепетала:

– Госпожа, зря мы сюда пришли. Мамочки, мне же влетит…

– Глупости, – уверила я ее, – скажешь, что я тебя заставила идти с собой, а ты не могла ослушаться.

В это время под аркой началась какая-то возня. Внушительные воротины распахнулись, за ними показалась карета, запряженная четверкой черных как смоль лошадей.

– Ой, мамочки, это же герцог! – Тина всплеснула руками.

Мы были слишком близко, глупо было надеяться, что получится остаться незамеченными. Если Тина еще как-то могла слиться с окружающим пейзажем своим сереньким платьем, моё ярко-желтое сияющее великолепие многочисленная охрана давно приметила. Один из охранников подошел к карете и начал что-то пояснять в открытую дверцу, показывая рукой в нашу сторону.

Нет, я не считала, что мы влипли. Что плохого в прогулке на свежем воздухе ради здорового аппетита? Неприятность была в другом. Едва из кареты показалась голова толстяка, я ощутила новый приступ тошноты. Весь с таким удовольствием съеденный обед тут же попросился наружу. Закрыв рот рукой, я рванула с дороги в глубину парка.

– Куда вы, госпожа? – бросилась следом Тина.

Но я не хотела останавливаться до тех пор, пока рвотные позывы не прекратились.

Затем обняла какое-то дерево, уже почти не имея сил держаться на ногах. В глазах стояла сплошная темнота.

– Госпожа, простите, я не подумала, что вам будет плохо, – лепетала запыхавшаяся служанка.

Встала над душой, продолжая бормотать что-то извинительное.

– Вы не переживайте, герцог что-нибудь придумает, сейчас за вами пришлют, ну вот, я же говорила…

Мир постепенно возвращал свои краски.