Худший из миров. Книга 2.

Следующий снаряд ушел вглубь. Недовольное фырканьем сменилось верещанием.

— Таран, по центру, как можно ниже, — раздалась следующая команда аналитика.

Сверкающий камень по низкой траектории улетел прочь.

Зверюга уже не верещала, она выла.

— Командор, туда же!

Командор зашвырнул камень по схожей траектории, но отскочить у него не получилось, Олег споткнулся, наступив на развязанный шнурок тюремного ботинка, и грохнулся на землю. Встать ему уже не довелось, хищная тварь покинула убежище, попутно захватив жвалами беззащитную жертву.

В длину зверушка была метров шесть и приблизительно метр в поперечнике. Схватив Олега, огромная сколопендра попыталась зацепить Тарана жвалами на хвосте, но эта комбинация потерпела фиаско. Дутлан успел отпрыгнуть в сторону. Жуткая многоножка, в свою очередь, вторую попытку делать не стала и скрылась во марке прихватив с собой трофей. Как только последний сегмент со жвалами скрылся в темноте, раздался жуткий крик и громкое чавканье.

— Сожрала! — с досадой произнес Таранкин.

— Да нормально все, сейчас встретим на точке возрождения. И начнется прокачка.

Возродился Олег Евгеньевич, аж через час десять. Он стоял средь светящихся камней в трусах и тюремных ботинках. Тело жутко болело. Акт с пожиранием ему явно не понравился, тварь сначала впрыснула в него яд, который разъедал его изнутри, а после начала отрывать куски плоти. В общем ощущения не из приятных. Напарники сидели неподалеку, ожидая его появления.

Тишину пещеры разорвала тирада из бурного отборного мата, Олег был в бешенстве, он просклонял многоножку по матушке, батюшке и всем ее родственникам, в красочных эпитетах рассказал о всех ее достоинствах и недостатках.

Если бы насекомое понимало человеческую речь, оно бы сильно обиделась на такую не культурную жертву. Но сейчас слушателями вдохновенно тирады были напарники Командора.

— Вот всегда ты, Олег, умел красиво говорить, как завернешь, аж душа радуется. Тебе в инструктора нужно было податься, — расчувствовался Таранкин.

Так филигранно ругаться матом, Олег Евгеньевич научился у своего первого инструктора. Инструктор не матерился, он общался по средствам мата, единственное, что в его речи было более-менее цензурным, так это союзы. Вся остальная речь — это набор нецензурной брани. И хотя словарный запас избранных слов был ограничен количественно и структурно, инструктор мог с поразительной четкостью передать любую мысль.