Голос горячего сердца

Дело французских солдат – идти в бой и храбро биться за свою страну, а Бог пошлёт им победу!

После этого ответа наступило продолжительное гробовое молчание. Жанне стало скучно, и она заёрзала на своей скамейке. Долго они там ещё?

Монах-францисканец Сеген де Сеген прокашлялся и взял слово:

– Жен-на! Скази-ка нам, на каком язике гофорили с топой Голоса?

Девушка чуть не упала от такого произношения. Конечно, её собственный французский был далёк от совершенства, ну так она и жила до сих пор в провинциальной глуши, а тут… Ничего удивительного, что рассерженная глупыми придирками Жанна ответила несколько резковато:

– На лучшем, чем ваш!

Она тотчас же спохватилась, прикусила язык, испугавшись собственной дерзости, но комиссия только расхохоталась её ответу.

Лимузенский акцент брата Сегена успел надоесть решительно всем. Разозлённый брат Сеген закричал:

– Тай знамэние, которое поттвертит, што ты послана Богом!

Жанну на мгновение охолодил страх: вот сейчас она – одна перед всем миром.

Тем миром, который задушил голодом героев Руана, а теперь взялся за орлеанцев. Тем миром, который словно сговорился не допустить её к исполнению миссии, провозглашённой мудрым Мерлином. Сжав зубы и мысленно прикрикнув на собственный испуг, девушка встала со скамьи и воскликнула:

– Я пришла в Пуатье не для того, чтобы давать знамения и творить чудеса! Отправьте меня в Орлеан, и я вам покажу столько знамений, что хватит на тысячу лет! Пусть мне дадут хоть немного солдат – и я сделаю это!

Она ожидала, что сейчас на неё рассердятся, начнут кричать… но вместо этого комиссия одобрительно закивала.

И сердитый брат Сеген кивал тоже.

Жанна знала, о чём говорила. В то самое время, когда на протяжении трёх недель её допрашивала церковная комиссия, под знамя Девы в Блуа стихийно собирались тысячи добровольцев. Многие из них не имели при себе никакого оружия, опыта боёв, зато другие обладали тем и другим и охотно учили новобранцев.

Удивительно, но местные жители, опасавшиеся прихода англичан, охотно давали солдатам еду и одежду.

Занятая делами комиссии, Жанна не имела возможности часто встречаться с теми, кто шёл под её командование, но тем приятнее ей было время от времени видеть их – всё более многочисленных и организованных. А ещё были делегаты из Орлеана, те, которые молили о помощи – как можно скорее. И этой помощи они, разуверившиеся во всём, ожидали от несовершеннолетней, неграмотной крестьянской девушки.