Голос горячего сердца

Когда вы сможете привести армию на правый берег, я присоединюсь к вам, и мы вместе прибудем в Орлеан. Хорошо?

* * *

Весенние сумерки медленно сгущались, превращаясь в мертвящую темноту над городом. Вот и ещё одна ночь наступает. Наступает, ложится на город – в полной тишине. Не слышно ни уличных разговоров, ни собачьего лая, ни даже весенних криков котов. Голод вынудил жителей съесть даже крыс, ещё полгода назад бегавших стаями по городским свалкам. Горожане забыли, как выглядит рыба – её слишком опасно удить из-за обстрела со стороны южных английских фортов.

На весь Орлеан осталось всего несколько лошадей.

Защитники города идут в редкие вылазки пешком. Однако сил для вылазок остаётся всё меньше и меньше. И всё же те, кто способен сражаться, получают еду в первую очередь. Для остальных пропитания нет. Поэтому сегодня вечером городская беднота – сорок тысяч женщин, детей, стариков, инвалидов – должны покинуть город в надежде на милость осаждающих.

А если англичане не позволят им уйти из осады? Тогда остаётся только умереть.

Тихо, покорно, без единого слова упрёка собирались измождённые, исхудавшие люди перед городскими воротами – за последней надеждой. Городские стражники не смели смотреть им в глаза. Старшины города не вышли к ним – зачем, что бы это изменило?

С унылым скрипом открылись ворота. Застонал опускаемый подъёмный мост через ров. Обречённые люди стояли безмолвно и неподвижно, никто не решался сделать первый шаг навстречу гибели, которая неизбежно сменит зыбкую надежду.

Со стены раздался крик часового. Что это – англичане атакуют? О, только не это… Хотя – какая разница…

Часовой на стене закричал снова. В его голосе вовсе не было тревоги. Напротив – радость. То, чего жители не знали уже девять месяцев.

Снаружи послышался звон железа. Ржание лошадей. Взволнованные голоса. Штурмующие, годоны?

Те, кто стоял ближе к выходу, не без труда нашли в себе силы, чтобы расступиться.

Спустя мгновение они едва не упали от радости. К городским воротам приближалось несколько десятков французских солдат, следовавших за девушкой в серебристых доспехах, ехавшей на белом коне. И – телеги. Множество телег. Телеги, от которых прямо-таки исходил запах – муки, мяса, рыбы. Запах спасения и жизни. А значит, беднякам незачем уходить из города. Десятки, сотни тысяч орлеанцев не погибнут от голода. Они останутся жить.